- Есть мнение, что евреи один за одного держатся и помогают. Что-то я у тебя ни одного еврея не встречал. Жениться тебе надо, чтоб все наладилось. Попроси у кого-нибудь из своих совета. В синагогу, что ли, сходи. Или что-то еще еврейское есть же. Точно. Не может не быть. Кстати, ты понятие не имеешь, а Пичхадзе самый еврей и есть. Это у него вроде секрета. В паспорте он записан грузином, но еврей. И характер у него еврейский, не дай Бог. И как ты не разглядел? Вот к кому пойти, поклониться. Он тебе и невесту найдет. Через свою жену. Она пол-Москвы переженила.
Иона обиделся:
- Ну и что, что Пичхадзе еврей! Да хоть кто. С чего вы взяли, что раз я еврей, так мне надо к евреям ходить и на еврейке жениться? Вот у вас жена русская. И ничего. А про армян тоже много всякого рассуждают».
И вот, значит, Иона начал вроде бы свататься. Кроме любимой мною гастрономии, здесь еще и удивительная и предельно точная примета времени - звучание немецкой речи.
«Холодные закуски лились рекой, суп с клецками, рыба фаршированная и так далее. А сервировано не хуже, чем в «Национале».
Хана Гедальевна вставила:
- Моя Софочка отменная хозяйка, настоящая еврейская хозяйка. Мы не то что совсем кошер соблюдаем, но стараемся. У нас семья такая, что традиции уважаются от поколения к поколению. Софочка идиш знает в пределах разумного. А вы, Иона, как?
Иона возьми и брякни:
- Их хоб форгесн. Я после войны не могу слышать еврейской речи. Потому что она сильно смахивает на немецкий язык. И потом, столько горя из-за этого людям еврейской национальности! Говорят, что немцы евреям это сильно ставили в вину, что идиш похож на немецкий.
- Что вы говорите, Иона! - Хана Гедальевна выкатила глаза от удивления: - При чем тут язык, хоть и идиш? Разве за язык убивают?
Иона пожал плечами:
- Не знаю. Но давайте про грустное не говорить за этим прекрасным столом. Давайте выпьем за знакомство».
Мне надо теперь решить, почему я выбрал и эту третью цитату. А здесь много оттенков, как и положено первоклассной прозе. И советское воспитание, и менталитет и евреев, и грузин, и время, и многое другое. Выбрал потому, что подобная проза редкость. Я еще и рассказ Хемлин на семинаре вслух прочту.
«- Ну, Иона, ты сильно понравился Софочке. Но еще главнее, ты понравился маме Кременецкой. Она в семье играет главную дудку. Ну как, рад?
- Конечно, рад. Скрывать не буду. И Софочка мне понравилась. Интересная девушка. Что дальше?
- А дальше то, что я прежде не выяснил главный вопрос. А теперь меня Хана Гедальевна спрашивает. Ты мне прямо скажи, Иона, ты обрезанный?
Иона засмеялся:
- Ой, не могу! Да не обрезанный я! Не беспокойтесь! Я ж советский человек. Это вы для анекдота спрашиваете?
- Ну тогда, ингеле, тебе от ворот поворот на первом шагу. Хана Гедальевна согласна только на обрезанного. Ей нужен настоящий еврей. У них семья такая, что ой-ой-ой на этот счет. Извини, моя вина. Нужно было про это сначала спросить.
Иона разозлился:
- Настоящий еврей! А я что, подделочный? У меня в паспорте написано.
Пичхадзе делает ему пальцем предупредительный знак:
- Ты тут не кричи. Хочешь, спрошу - если ты сейчас обрежешься, они тебя возьмут?
Иона оскорбился:
- Да и говорить с ними не желаю! Ни на какой почве. Где видано, чтобы человеку условия ставили в подобном роде. Спасибо, конечно, но я обойдусь как есть. Без обрезания. Мне смешно, и только потому не обижаюсь. Бывают всякие люди. А вам насчет еврейства вообще стыдно рассуждать. У вас фамилия грузинская и в паспорте записано, что грузин, а вы меня черт знает чем попрекаете.
Пичхадзе стал пунцовый:
- Ты щенок, мои предки эту фамилию носили испокон веков, а что у меня в паспорте записано - не твое дело! Я на паспорт плюю! Если тебе интересно. А на это дело не плюнешь, - и он ткнул пальцем себе в штаны. - У меня дед был раввином в Кутаиси».
И, наконец, самое последнее. Здесь какая-то удивительная перекличка с сегодняшним временем, полным перевертышей.
«Петр Алексеевич твердо заявил:
- Мы войну не выиграли, если б не устав. Устав есть кулак. Теперь что - сплошное шатание. Я старухе иногда читаю по памяти. Она смеется. Ну и дурь, говорит, все же и так понятно: кому, как, куда, если что. Не понимает сути.
Иона поддержал:
- А суть в том, что каждая буква оплачена кровью.
- Вот именно, - Петр Алексеевич встал и с рюмкой потянулся к Ионе: - Молодец.
Иона продолжал, потому что уже много выпил:
- Ты присягу давал? Давал. Договаривались? Договаривались. Все тогда были? Все. А теперь отказываются. Вот и получайте.
И сказал с таким убеждением, что старик забеспокоился:
- Ладно, Ёня, дело прошлое.
Но Иона разошелся:
