Дневник. 2009 год. полностью

«А потом Шаров впервые прочитал Библию. И вот Шаров уже почему-то думает: «Наверное, в конце жизни встает перед человеком такой вопрос – если Бога нет, то пассивность, скука и горечь, а если есть, то последний внутренний рывок добра, наиосознаннейшая окончательная потребность в нем». И этому почему-то веришь.

В дипломной работе есть два крупных фрагмента. «Однажды в Кратово» – это детство, наверное, и героя, и автора, написанное с таким же ощущением русского добра и правды, что и предыдущая вещь, и «Плохое кино, или Сон славянофила», не уступающая двум предыдущим.

Я полагаю, что эта заметная работа нашего студента вполне может быть принята как дипломная».

Приехал уже почти к трем часами за два часа провел защиту. Не все мнения оппонентов совпадали с моими, но, как обычно, говорили все хорошо. Особенно точен был Алексей Варламов. Сегодня впервые в качестве оппонента выступала Маргарита Черепенникова. Сделала это тоже очень неплохо. Успешно защитились Гусаинова Т. А., Згода Н. С., Зинкевич И. В., Комракова Л. Е., Родина Л. А. «С отличием» – Пичугина О. В. и Рязанова И. А.

В семь уже был дома.

В «Новостях» снова показали Черкизовский рынок и его беспредел. Совершенно определенно, что именно здесь и хранились товары на два миллиарда рублей, о которых говорил Путин. Здесь, кстати, многие товары, повторяющие фирменные зарубежные образцы, часто и создавались. Определено также, что материалы, из которого все это кроилось и шилось, и краски, которыми весь этот модельный ряд для студентов и пенсионеров был окрашен, – вредны для здоровья. Караваны автомашин увозят все это богатство на мусоросжигательный завод. Стоимость уничтожения этого контрафакта – 200 миллионов рублей.

11 июня, четверг. Утром Витя торжественно отбыл на защиту своей дипломной работы. Я сначала хотел утром же уехать в Обнинск, но потом решил дождаться его. Это, пожалуй, самое крупное в моей жизни дело, которое я совершил. В общем-то, из деревни вытащил человека и дал ему образование.

Читал сборник «Не опавшие листья», который выпустила со своим семинаром Инна Ростовцева. Это стихи о природе и осени. К большому собранию студенческих стихов присовокуплены и стихи классиков от Державина до Рубцова. Для меня неожиданной стала ясная традиционность в творчестве ее учеников. Никакой разболтанности и свободного стиха. Это все очень и очень неплохо, а местами ярко. Здесь еще раз начинаю понимать, как много значит в нашем институте мастер. Как же я не ошибся с Ростовцевой!

В четвертом часу приехал Витя – все сдал, числа семнадцатого он получает диплом и почти сразу же уезжает. В пять часов отъехал от дома С. П., и на дачу прибыли только в одиннадцать. Всюду невероятные пробки. В Москве все не просчитано: дороги, мосты, количество транспорта. Кроме обычного стояния перед Троицким, попали еще в многокилометровую пробку на переезде через путепровод после Воронова. Пробка перед Воробьями – это уже традиция.

Ужинать не стал, я съел кусок колбасы с хлебом еще в машине, а сразу лег. Мои спутники, правда, выпили трехлитровую банку красного вина, которая осталась от поминок. Когда я в четыре часа утра вставал, Володя, Витя и Вован резались в карты. С. П. уже спал на втором этаже. Под какие-то песни из приемника и восклицания игроков спала и Маша.

12 июня, пятница. Неугомонная Маша подняла меня в восемь часов и погнала в теплицу подвязывать помидоры. Но часов в десять я уже снова читал начатый вчера диплом студента М. П. Лобанова.

В дипломной работе тридцатисемилетнего Константина Алексеева два сочинения. Это «Кровный брат» – очень неплохая повесть о чеченской войне и «Ренегат» – рассказ о воровстве на железной дороге во время перестройки. Это тот вид литературы, когда важнее всех приемов и изысков сам факт и умение его точно и объемно осветить. В обширной чеченской эпопее есть поразительные по силе сочинения. С одной стороны Захар Прилепин, у которого есть и правда, и невероятное мастерство и все, какие могут быть литературные достоинства, с другой, – холодноватые, но хорошо сконструированные вещи, где важнее литературные ходы, нежели правда – это произведения типа Маканинского «Асана». У Константина Алексеева больше жестокой правды и полное отсутствие продемонстрировать себя писателем и сочинителем. Но вот что поразительно, «Асана»-то я не дочитал, а от «Кровного брата» оторваться не смог. Сюжет довольно простой – готовящееся покушение на командующего армией. Среди героев самым интересным стал полукровка-чеченец, разведчик по прозвищу Метис. Алексеев не идет по так называемой линии толерантности. В повести также недаром вспомнили полковника Буданова. Здесь трудно докопаться до правды, и коварство чеченцев неостановимо. Любопытно сделан допрос пленного чеченца, когда только перед сценой его «расстрела» он признается в своей причастности к планируемому теракту. Это поучительно в житейском плане.