Как всегда, единственное спасение от всех дум и переживаний, эта работа. Сел за компьютер и, наконец-то, на основании своего старого мемуара «В родном эфире», который печатал еще покойный Шугаев, написал и скомпоновал большой материал о «Кругозоре». Опять вспомнил всех: и Визбора, и Храмова, и Игоря Саркисяна, и Велтистова, и Хессина. Эти люди совсем не мимо прошли меня и, наверное, каждый из них много мне дал. Но завистливая натура писателя не так-то просто всех их в свое время воспринимала. Сейчас уже поздно говорить о любви и признательности. Всех их с каждым годом вспоминаю все отчетливее и с каждым годом строже отношусь к себе.
По телевизору показали фрагменты похорон Василия Аксенова. Как обычно, к вполне понятному горю у многих фигурантов грустного события примешивалась поза, связанная с собственной самоидентификацией в этой литературной жизни. А мы еще живы. Я хорошо помню Василия Павловича, уж одно бесспорно, человек был очень умный, преданный профессии, много о ней размышлявший. Я помню его большое эссе о романе в «Октябре», но последние его романы я уже не читал.
Сегодня же показали и старую передачу из цикла «Линия жизни». Наверное, ее подготовили к его 75-летию. Здесь, как и у всех писателей его времени и среды, некоторое преувеличенное представление о своей роли в литературе, где для писателя важен каждый роман, но каждый-то роман и не прочитан. Все преувеличивают и свою роль как мишени для КГБ и советской власти, будто бы в обязательном случае подвергавшей строгому гонению. Как всегда в таких передачах, крутятся и спутники планет. Это беда подобных спутников: масса их мала, чтобы оторваться от планеты и уйти в самостоятельную жизнь, но они все еще крутятся, изображая из себя вполне равноценные звездные тела. Как всегда, Витя Ерофеев рассказывал о «Метрополе». «Метрополь» – это звездный час двух наших крупных писателей – Евгения Попова и Вити Ерофеева. Тут они оба обрели некую самостоятельность.
Поздно вечером после дня сидения все же заставил себя пойти часик погулять. Иногда через убийственный дневной воздух вдруг дохнет чем-то внезапно налетевшим, свежим. Это какая-то сельская воздушная струя прорывается через городской смог. Договорился, что утром часам к десяти приедут Володя и Маша и составят мне компанию.
К моему удивлению Маша и Володя приехали вовремя, и мы почти сразу поехали на дачу. С собой я взял неполную трехлитровую банку борща. Взял и почти полную кастрюлю плова с курицей, который сварил накануне. Потом я обнаружил, что все это взял не зря, оказывается, на даче можно не устраивать большую готовку.
Дача, как всегда, встретила нас прохладой и большим количеством неотложных дел. Я поливал помидоры, Машка, как хороший трактор, сразу пустилась все пропалывать и рыхлить землю. Потом мы втроем очень быстро освободили грядку «дикого» чеснока, натаскали земли из «сокровищницы» – так я называю ящик с перегноем – и посадили китайскую редьку «дайкон», которую и надо сажать именно в начале июля. Видимо, для редьки очень важна продолжительность дня, я помню, что когда в прошлом году я посадил в теплицу очень рано простую редьку, то к июлю у меня выросла замечательная, густая и сочная ботва.
