Прочел несколько небольших рассказиков Александры Осинкиной и десятистраничный рассказ Марка Максимова, который сейчас позиционирует себя, как Марик Кардань. Марк, конечно, готовит себя на роль большого писателя и здесь, при наличии в литературе и культуре уже нескольких Максимовых, собственная фамилия его не устраивает. Я тоже в самом начале нервничал из-за своей короткой, как я считал, не видно и «не типично русской фамилии». Сейчас мне уже Есенин, как недосягаемая звезда, не мешает, а фамилия оказалась очень распространенной. Сжился. Но дело даже не в этом – рассказ у Марка о ребятах, вдруг ставших взрослыми – все это при том, что Марк выработал добротный, классический литературный стиль, по своей сути облегченный. И главное, именно в этом направлении много пишущий Марк движется. В отличие от Марка, Александру волнуют другие проблемы: ее мир, тоже, видимо, мир ее детства. Здесь повесившийся дядя Вася, пьяный мужик, доказывающий теорему Ферма своему молодому портрету, сложные отношения двух молочных братьев и матери одного из них. Здесь неприкрытая, но художественно оформленная, встает моя, русская жизнь. Жизнь, прямо скажу, жутковатая.
Во время этого чтения и чтения материалов, связанных с чтением ребятами во время зимних каникул, выкристаллизовалась и тема моего семинара во вторник. Это тема, ядро, основные мысли и идеи, которые преследуют писателя всю жизнь.
Любопытно – с этим я встречаюсь все снова и снова, – что ребята почти не читают современную русскую литературу. Вот какая получается общая разнарядка:
Ксения Фрекауцан
– Милан Кундера «Вальс на прощание»; Брет Истон Эллис «Американский психопат»; Виктор Пелевин «П5»;
Марина Савранская
– дневники Кафки;
Сетлана Глазкова
– Жорж Санд «Консуэло»; Юстен Гердер «Диагноз», «Мир Софии»; Ханиф Курейша «Будда из пригорода»;
Дима Иванов
Александра Нелюба
Надо бы летом сделать статью о студенческом чтении.
Вечером по телевизору отечественные звезды шоу-бизнеса жаловались на свою сложную жизнь во время кризиса. Правда, оказалось, что у одной звезды ресторанчик, у другой ателье по подбору нянь и горничных, а у третьей – химическая чистка. Но вот, как я уже писал, даже звездам первой величины ассоциация теле– и кинопродюсеров рекомендовала платить только по 82 тысячи рублей за съемочный день, и знаменитый и обаятельнейший Пореченков уже считает такие крохи в оплате для себя оскорбительными.
В Первоуральске несколько молодых людей погибли на дискотеке. Перед ее открытием администрация объявила, что первые полчаса будут впускать бесплатно. Цена – 150 рублей. Здесь и страсть к халяве, и редкая жестокость. Несколько девочек в начале этого «благотворительного» пуска упали, остальные прошли по ним – «я танцевать хочу!»
Уехали с дачи в час дня – ах, какой нынче прозрачный и ясный снег, мороз небольшой, градуса три или четыре ниже нуля. Как жалко покидать уже прогревшийся дом, чтобы через неделю, а в моем случае через две с лишним, начинать все сначала. Утром, естественно, кое-что поделал, читаю «Олигархов», думаю о шестой главе, которая опять встала, но тем не менее немножко походил по бесконечным дорогам и сделал зарядку. Самое главное, что готов к семинару, есть мысль и есть ощущение некой правды. Но во вторник еще и заседание кафедры. Неделя ожидает быть суровой, в среду еще и защита дипломников, среди которых двое – Е. Шадаева и А. Михалевский – мои, а одной студентке из семинара Самида я оппонирую. В среду же вручение Горьковской премии, в четверг, наверное, состоится Ученый совет, а в субботу я уезжаю в Ленинград. К сожалению, забыл на работе папку с дипломом для оппонирования, придется ехать, потому что все на среду оставлять не решаюсь.
