В три часа сегодня вручали в Моссовете премии Москвы. Как никогда я был за все спокоен. Единственное, что не совсем получилось, это кино. Мы-то давали премию за «Четыре возраста любви» в расчете еще и на как минимум трех актеров, среди которых был Игорь Ясулович. По каким-то бумажным причинам актеры в список не прошли и премию получил только режиссер-постановщик. Говорят, будто Женя Герасимов, глава Комитета по культуре Мосгордумы, по этому поводу уже присылал гонца в департамент культуры. На этот раз Лужкова не было, но Людмила Ивановна Шевцова провела церемонию даже с каким-то новым блеском. По моему ведомству получили премию Алексей Бородин и два его актера, а также Марк Захаров, Гриша Заславский, Михаил Левитин. Гриша был очень трогателен, приведя на это вручение еще и двух своих маленьких детенышей. Бесспорен по премии был и Эшпай. Я сидел рядом с М. Хуциевым. Он рассказал, что никак не может закончить свой проект, связанный с Толстым и Горьким, ему не хватает 1,5 млн. долларов. Я опять поразился нерадивости нашей культуры. Тот материал, который я видел в Гатчине года четыре назад, до сих пор стоит у меня перед глазами.
Накануне, когда шли из мэрии, я спросил у Тарасова о завтрашней церемонии: кто будет выступать, и он без запинки ответил: вы я и Костров. Уже знал, что от этого не теперь не отделаюсь, и поэтому спал плохо. Не то что бы что-то продумывал, потому что новых мыслей - ни одной, но какая-то тревога все же сосала.
День выдался пасмурный, во время торжественного институтского митинга пошел дождь. Ректор говорил о традициях, а потом что-то я прокричал, кажется, про дерзость. Я совершенно не могу вспомнить того, что я говорю экспромтом. Выступали потом Володя Костров и М.Ю. Стояновский. В общем, мне показалось, что все удалось, по крайней мере настроение у меня было радостное.
В одиннадцать провел кафедру, народу собралось довольно много. Уехал, как всегда в сентябре, Рейн, чем недоволен и я, и ректор. Приедет, наверное, только к восьмому числу Е. Сидоров. Говорили о приеме. Во время этого разговора у меня выкристаллизовывалась полемическая статья для «Литучебы», которую мне несколько дней назад заказал Максим. Кстати, он принес, как обычно, новый номер журнала. Пока прочел прекрасную статью о Евтушенко нашего Арсения Замостьянова. Все, что пишется с любовью, меня убеждает. И вторая статья - это эсхатологические заметки самого Максима. Здесь рассуждения о Брюсове и о Блоке. Максим умеет доводить до формулы то, что почти у всех в полуосознанных ощущениях.
«В русской литературе, богатой примерами не только гениальной прозорливости, но и ослепленной иллюзией собственного значения посредственности, фигура Валерия Брюсова занимает особое место. Кажется, прежде еще никогда столь слабое художественное дарование, к тому же отягченное грузом нравственного сора, не подымалось в чужом мнении на такую высоту, где бы за ним искренне признавались качества, совершенно ему не свойственные. Брюсовской рифмованной софистикой в свое время были обмануты многие».
Вот тебе и поэмы из одной строчки! Но этому приговору предшествует довольно серьезное размышление, перекликающееся с сегодняшним днем, и, отчасти, актуальное для меня, потому что слово «имитатор» я чуть ли не приватизировал. Брюсов сымитировал божественный дар предсказателя собственной судьбы. Как это тоже по существу верно!
