Введите сюда краткую аннотацию
Свое новогоднее поздравление Путин произнес в Хабаровске. Это был прекрасный пиар-ход, с одной стороны, и поступок опытного управленца, с другой. Хабаровск летом прошлого года, как и все Приамурье, подвергся небывалому наводнению. Край жестоко пострадал, многие жители еще обитают во временных жилищах. Здесь и символ – президент с нами, и некая полезная функция – у приехавшего со свитой президента можно ведь и что-то попросить, уткнуться в бронированную президентскую жилетку, поплакать.
Формально это было вчера – о самом президентском обращении уже не говорю, стилистика и пафос знакомые, – а вот сегодня утром – президентская доля, видимо, спать в самолете – Путин оказался в Волгограде. Здесь все по схеме, диктуемой государственной необходимостью и телевизионной прожорливостью: разнос министрам, посещение больницы. Явление президента утром в больнице было подобно библейскому мифу. Вечером мой главный информатор, Алексей Венедиктов, сказал, что визиту Путина в Волгоград противилась служба безопасности. Рискуете, ваше превосходительство!
После небольшого кутежа дома с главным гостем и Дедом Морозом, в виде моего соседа Мих. Мих., я долго и плохо засыпал. Посмотрел отрывок какого-то довольно живого, после омертвелых программ первых двух каналов, действия на НТВ. А потом был часовой фильм по «Discoveri» о нападении фашистской Германии на Европу. Как же четко работала немецкая военная машина!
Проснулся что-то часа в три. К четырем пришли Оля и Саша, сели пировать остатками. За столом я расспрашивал Сашу о жизни стюардесс на воздушных трассах, о коллективах, о взаимоотношениях с пассажирами. Узнал много любопытного. Потом все принялись смотреть какое-то, скаченное из интернета, кино, а я поспал в кабинете, что снова обеспечило мне ночную бессонницу, и принялся читать все про ту же Ханну Арендт и Мартина Хайдеггера.
2 января, четверг. Пока не отвечал ни на какие поздравления. Перед самым Новым годом случилось событие для меня знаковое. Я наконец-то дозвонился до своего школьного товарища Марика Ратца. Не было ни одного моего мастер-класса, чтобы я не вспомнил, как мать Марика, крупная еврейская дама, отвела весь наш класс – третий или четвертый? – в Третьяковскую галерею. Она сама, видимо там работала. Провела экскурсию. Я хорошо помню ее в зале Сурикова у картины «Боярыня Морозова», на которой она показывала мазки снега и двоеперстие мятежной боярыни, и «Утро стрелецкой казни» – стрелец, отдающий свои рукавицы жене и детям. Как интересно складывается жизнь. Марик и Радик Храпко были самыми моими близкими друзьями в начальной школе. Именно Марику я дал «почитать» в первом или втором классе «Жерминаль» Золя с эротическими, так взволновавшими меня сценами, и мама Марика пришла к моей, сделать ей реприманд. А потом жизнь нас всех развела. Кажется, Марику родители пророчили судьбу писателя.
Собственно, что-то конкретное я о Марике узнал, только когда вышел журнал «Библиофил», к которому я написал вводную статью, а у него в альманахе был целый большой материал – встретились! Главным заводилой в альманахе все-таки был именно Марик. Сегодня заглянул в «Википедию» – недаром все-таки работала наша 50-я школа с ее директором Шабановым – у Марика бездна работ; с 2000 года Марик живет в Израиле.
Накануне Нового года, я все-таки решил напрячься и – с интернетом и с набором в телефоне рощи цифр или гаджетов я не в полном ладу – позвонить Марику. Потом мы обменялись первыми письмами. Перечитывая эти несколько строчек, я чуть ли не плачу.
«To: Mark Ratz
Sent: Monday, December 30, 2013 9:25 PM
Марик, для начала, с Новым годом. Я рад, что ты отыскался. Для меня наша школьная дружба – определенный знак. Я помню, у себя дома ты мне показывал шелковые галстуки отца и подлинные этюды Левитана. Это был первый интеллигентный дом, в который я попал. Помню твою маму, которая отвела весь наш класс в Третьяковку. Дружески обнимаю. С.Е.».
Уже 31-го декабря я получил ответ.
«Дорогой Сережа! И тебя с наступающим!
Завидую твоей памяти: я все пытаюсь сообразить, в каком классе ты ушел из «нашей пятидесятой». Что-то вроде 7-го? Сашу Беккера ты знал, он умер лет 12 назад. Леня Борисов до недавнего времени процветал в Германии, но я года два уже с ним не общался. Он сохранил, сканировал и присылал мне нашу классную стенгазету. Если найду – пришлю тебе. Радик Храпко благоденствует в Москве, но он физик и, кажется, с приветом на почве науки. Из общих одноклассников я больше ни с кем не имел контактов последние годы. О твоих успехах наслышан из СМИ, и мы даже с тобой публиковались в одном юбилейном «Альманахе библиофила», который ты, наверное, не открывал.
Еще раз с наступающим! Твой М.Р.».
Радио на кухне занято тремя проблемами: ухудшением здоровья Ариэля Шарона, который восемь лет в коме, состоянием здоровья гонщика Шумахера, у того тяжелейшая мозговая травма после катания на лыжах в Альпах, и отчасти Волгоградом и Путиным, в поведении которого ищут то, чего нет. Доброжелатели те еще!
