Голова болит, отзывается Мисти. Может, из-за красок. Из-за кадмиевого красного. Из-за титанового белого. Некоторые масляные краски приправлены свинцом, медью или оксидом железа. Опять же, мало пользы в том, что почти у всех художников привычка крутить кисти во рту, чтобы заострить кончик. На худфаке постоянно предупреждают о Винсенте Ван Гоге и Тулузе-Лотреке. Обо всяких художниках, которые сошли с ума и перенесли такие повреждения нервной системы, что рисовали кистью, привязанной к мертвой руке. Токсичные краски, абсент, сифилис.
Слабость в запястьях и лодыжках – верный признак отравления свинцом.
Всё – автопортрет. Включая твой вскрытый мозг. Твою мочу.
Яды, наркотики, болезни. Вдохновение.
Всё дневник.
Просто на заметку, детектив Стилтон царапает все это в блокноте. Документирует ее каждое оброненное слово.
Мисти следует заткнуться, пока Тэбби не отправили в областной опекунский совет.
Они отмечаются у женщины в регистратуре. Расписываются в журнале за сегодняшний день и получают пластиковые значки, которые нужно цеплять на одежду. На Мисти – одна из любимых Питеровых брошей, большое кольцо желтых поддельных самоцветов, вся бижутерия мутна и поцарапана. У некоторых камней облезла сзади серебряная фольга, и они не блестят. Они – как от битых бутылок с улицы.
Мисти цепляет пластиковый значок-пропуск около брошки.
А детектив замечает:
– Старая, похоже.
А Мисти говорит:
– Мне дал ее муж, когда мы встречались.
Они ждут лифта, и детектив Стилтон сообщает:
– Мне понадобятся доказательства, что ваш муж находился здесь последние сорок восемь часов.
Переводит взгляд от перемигивающихся лифтовых номеров этажей на нее, и добавляет:
– А вам стоило бы подтвердить собственное алиби на этот же срок.
Лифт открывается, и они входят внутрь. Двери закрываются. Мисти жмет кнопку третьего этажа.
Они оба разглядывают двери изнутри, и Стилтон сообщает:
– У меня здесь ордер на его арест, – хлопает по груди своей мастерки, там, где внутренний карман.
Лифт останавливается. Двери открываются. Они выходят.
Детектив Стилтон перекидывает листы блокнота, открывая его, и читает со словами:
– Вам знакомы люди по Восточному береговому шоссе, 346?
Мисти ведет его по коридору, спрашивая:
– А должны быть?
– Ваш муж проводил для них какую-то перепланировку в прошлом году, – говорит он.
Пропавшая прачечная.
– А как насчет людей с Северного соснового тракта, 7856?
Пропавшая бельевая кладовка.
И Мисти отвечает – «угу». Да. Она видела, что там натворил Питер, но – нет, людей она не знает.
Детектив Стилтон захлопывает блокнот и сообщает:
– Оба дома сгорели прошлой ночью. Пять дней назад сгорел еще один дом. Перед этим был уничтожен еще один дом, реконструированный вашим мужем.
Все случаи – поджог, говорит он. Все дома, где Питер запечатал для кого-то свои граффити ненависти, – все попадают в огонь. Вчера полиция получила письмо от некоей группы, берущей на себя ответственность. Океаническое Объединение Борьбы за Свободу. Сокращенно – ООБЗС. Они требуют прекращения всех береговых новостроек.
Следуя за ней по линолеуму длинного коридора, Стилтон рассказывает:
– У движения превосходства белых и у Партии зеленых с давних пор имеются связи, – говорит. – От охраны природы к сохранению расовой чистоты шаг невелик.
Они добираются в палату Питера, и Стилтон объявляет:
– Если ваш муж не сможет доказать, что он находился здесь в ночь каждого пожара – я пришел арестовать его, – и хлопает по ордеру в кармане куртки.
Питерова кровать задернута шторами. Изнутри доносится свист аппарата искусственного дыхания, качающего воздух. Слышны тихие «бип» кардиографа. Доносится еле слышное треньканье чего-то из Моцарта в наушниках.
Мисти отбрасывает шторы, укрывающие кровать.
Снятие покрова. Премьера.
И Мисти предлагает:
– Будьте как дома. Спрашивайте его о чем угодно.
Посередине кровати на боку свернулся скелет – как папье-маше в восковой коже. Мумифицированный до голубой белизны, с темными молниями вен, которые ветвятся прямо под поверхностью кожи. Колени подтянуты к груди. Спина выгнута так, что голова почти касается сморщенной задницы. Ступни торчат, прямые как колья. Ногти на ногах длинные и темно-желтые. Кисти подвернуты так сильно, что ногти врезаются в повязки, которые для защиты обернуты вокруг запястий. Тонкое вязаное одеяло подвернуто под матрац. Трубки с прозрачным и желтым вьются, входя и выходя из рук, из живота, из темного вялого пениса, из черепа. Мышц сохранилось так мало, что колени и локти, костлявые ступни и кисти – кажутся огромными.
Блестящие от вазелина губы растянуты, обнажают черные дыры на месте выпавших зубов.
С открытием занавески начинает пахнуть всем: спиртовыми тампонами, мочой, пролежнями и детским кремом. Запах нагретой пластмассы. Горячий запах отбеливателя и тальковый запах перчаток из латекса.
Дневник тебя самого.
