Оля дрогнула, но потом очень искренне сказала:
— Да. Плохая.
Потом прибавила:
— Главным образом ее Театр испортил.
9 февраля.
М. А. урывками, между «Мининым» и надвигающимся Седым, правит роман о Воланде.
Вечером пошел к Ермолинскому.
10 февраля.
Днем заходил Дмитриев. Все соображает, как начать хлопоты о Вете.
Отправила телеграмму Седому, чтобы приехал.
М. А. объявил ребятам:
— Кто лучше и скорее выучится говорить по-немецки — получает приз — велосипед.
Это оказало действие, Сергей сегодня целый день говорит по-немецки.
М. А. готовит шприц — будет делать мне укол мышьяку.
М. А. уверяет, что Екатерина Ивановна (немка Сережина) выучится великолепно говорить по-русски, научится ругаться, и когда ей будет дурно на пароходе, во время их воображаемой поездки на пароходе, — а Сережка будет вертеться перед ней, она оттолкнет его ногой и скажет — Уйди ты, сволочь...
11 февраля.
Была вчера на «Толстяках».
Вчера была телеграмма от Асафьева: что присланные тексты прекрасны и он постарается написать отвечающую словам музыку.
12 февраля.
Вчера пришли братья Эрдманы и Вильямсы. М. А. прочитал, по их просьбе, первые главы биографии «Мольера». Петя сказал:
— Теперь я знаю, что буду просить у М. А. (это — за картину).
Дмитриев заходил ненадолго — перед отъездом в Ленинград.
13 февраля.
Вчера позвонил Седой, что приехал. А сегодня с часу дня пришел работать.
Возвратилась с премьеры «Прекрасной Елены» у Немировича. Распирает желание ругать спектакль. Такая безвкусица, пошлость. Актеры безголосые. Текст плохой. В зале не то что смеха — улыбки не было. Это в оперетке.
Все это понимают, но как всегда на премьерах — масса знакомых, родных (участниковских родных) — поэтому говорят с опаской, оглядываясь, туманно.
15 февраля.
Вчера днем опять Соловьев. Работал М. А. с ним до обеда.
Вечером пришел Николай Эрдман с женой, Диной, — М. А. прочитал «Ивана Васильевича». Николай сказал:
— Мне страшно нравится, когда автор смеется. Почему автор не имеет права на улыбку?
Легли очень поздно.
Сегодня в час дня опять Соловьев. У М. А. появилась идея какой-то музыкальной картины, он объяснял ее Соловьеву и просил играть разные нужные ему мелодии.
Телеграмма от Асафьева, что он уже написал музыку. Просит прислать следующие дополнения. Это темпы!
Сейчас М. А. в Большом, работает с Самосудом, Мордвиновым и Соловьевым. Только что звонил, сказал, что опять разрушается все построенное им здание сюжета. Это немыслимо.
На днях из Лондона получили письмо из какого-то отеля «Mount Royal Marble Arch». Начинается словами: «Dear Sir, should you be visiting London this year…» * — то указывают тариф, включая «breakfast» **.
Вчера в «Известиях» заметка о том, что «Прекрасная Елена» имела огромный успех, сегодня в «Вечерке» рецензия, в которой написано: «Прекрасная Елена» — большая победа, но... оркестр звучал тускло, грубо, что текст такой, что с ним надо бороться актерам, что рисунок многих ролей неправильный...
16 февраля.
У М. А. опять мучения днем с Соловьевым.
Вечерами он — урывками — над романом.
Сегодня была в Большом днем у Якова Л. — и он и Мордвинов отчаянно ругали «Прекрасную Елену».
18 февраля.
Вчера вечером были у нас Мелик с Минночкой, Калужские, мой Женичка. Чего-то веселились, надевали маски. М. А. показывал, по просьбе Мелика, как он, Мелик, дирижирует. Калужский изображал Немировича.
Сегодня днем М. А. работал с Соловьевым. Прервалось это мученье звонком Мордвинова, который вызвал Соловьева в театр.
19 февраля.
Вчера поздно вечером — Дмитриев.
Сегодня днем Мордвинов сообщил М. А., что он его освобождает от соловьевского либретто, нашел Соловьеву автора — Прута. От счастья М. А. пригласил Соловьева обедать.
21 февраля.
Вчера позвонил Федя. М. А. позвал его ужинать. Сидели уютно в кухне (нет домработницы). Разговор был скачущий: тут и «арестована буфетчица филиала, жена Саврасова», и «Прекрасная Елена»... Но главное — о М. А., о том, как он себя чувствует, его планы и т. д.
Сегодня иду с Женичкой на «Дни Турбиных», они случайно — на Большой сцене. Хмелев болен. Федя вчера уговаривал и М. А. придти, но он, конечно, отказался.
Асафьеву послали телеграмму, что М. А. нездоров, позже пришлет дополнения к «Минину». Соловьевское либретто довело до головных болей — упорных.
22 февраля.
«Дни Турбиных» живут, принимается каждая реплика, раскаты
«Дорогой сэр, если бы Вы смогли посетить Лондон в этом году...» (англ.).
Завтрак (англ.).
186
смеха в смешных местах, полнейшая тишина, напряженность внимания — в гимназии, в приносе Николки. Слышала, как Боярский в антракте спрашивал у Феди: «Что это — всегда так принимают спектакль или только сегодня?». После конца — восемь занавесов. Для рядового спектакля — это много.
Сегодня в газете — Асафьев — по Ленинградской консерватории — награжден Красным Знаменем и получил звание народного. Телеграмма ему: «Поздравляю Приветствую Булгаков».
М. А. ходил на Арбат в книжный магазин и сниматься для паспорта — говорил, что видел в гастрономическом магазине Анатолия Каменского. Тот сказал, что написал об эмиграции и добавил: в своем роде — продолжение «Турбиных» (!).
23 февраля.
