Около четырех часов слышала, как Боярский по радио говорил приблизительно такое: «...пьеса Михаила Булгакова «Дни Турбиных» вызвала, при своей постановке, волнения из-за того, что многие думали, что в ней содержится апология белого движения. Но партия разъяснила, что это не так, что в ней показан крах и развал белого движения...».
М. А. написал Ванеевой — почему задерживается ответ о «Дон-Кихоте». В это же время звонил Горюнов; по его словам, пьеса уже была в Реперткоме и теперь находится в ЦК ВКП.
20 октября.
Вчера позвонил Федя Михальский, сказал, что у него свободный вечер, я позвала его к нам. Рассказывал, что М. А. внесен в список приглашаемых на юбилей МХАТа, очень просил нас непременно придти. М. А. сказал — нет.
Потом Федя начал убеждать М. А. написать для МХАТа пьесу. Грустный, тяжелый разговор о «Беге». М. А. говорил, что ему закрыт кругозор, что он искусственно ослеплен, что никогда не увидит мира... Федя расстроился и растерянно говорил — нет, нет, вы, конечно, поедете, — сам не веря в это.
21 октября.
Вчера с Мариной и Дмитриевым ужинали в Клубе писателей. Дмитриев мучается, что ему не возвращают паспорта.
Рядом в зале Погодин читал свою «Падь серебряную».
Сегодня мой день рождения, получила три корзины цветов.
22 октября.
Опять звонок Половцева. М. А. сначала думал принять его, потом передумал — не стоит.
Куза по телефону: они возятся с «Дон-Кихотом». Письмо М. А. их взволновало, и они стараются показать, что они яростно хлопочут о проведении этой пьесы.
Ванеева — о том же и о том, что в Реперткоме она произвела благоприятное впечатление.
М. А.:
— Мне не нужны одобрительные отзывы о моей пьесе, мне нужна бумага — разрешена эта пьеса или нет.
Опять Куза:
— 28-го надо ехать в Репертком вместе, разговаривать.
М. А. мне:
— Ох, будет мука мученическая с двух сторон. Репертком будет стараться не дать разрешительной бумаги, а Куза будет стараться испортить пьесу нелепыми вставками.
23 октября.
День рожденья Сергея (фотоаппарат и двухметровый биллиард). Приход Женички, восторг при виде биллиарда. Игра.
В «Правде» статья Маркова о МХАТе, перечислены советские авторы, их пьесы, Булгакова и «Турбиных» нет.
Оля по телефону уверяла, что это в редакции вычеркнули. Весьма вероятно.
Оля звала меня на генеральную «Горе от ума». Я не пошла.
24 октября.
Из Большого приглашение на «Поднятую целину». Сегодня открытие театра после ремонта. М. А. поехал.
25 октября.
Принесли из МХАТа билеты на премьеру «Горе от ума» (30-го), на премьеру «Достигаева» (31-го) и приглашение на торжественное заседание 27-го.
26 октября.
Ужинали Ермолинские. Позвонил Яков Л. — о награждениях во МХАТе. В половину второго ночи позвонила Оленька — счастливая, радостная. Калужский получил Знак Почета, она получит ценный подарок.
Немирович получил все сполна; кроме того — улицу (Глинищевский пер.) переименовали в улицу его имени — и дали дачу, вполне оборудованную.
В конце разговора Оля спросила:
— Значит, до завтра? Ведь вы придете?
— Нет.
— Как?! И ты не придешь?
— Нет, не приду.
— Но почему?!
— Я сказала — почему.
Ведь подумать только. В число юбилейных спектаклей не включили «Турбиных», идущих 13-й год, уже больше 800 раз! Ведь это — единственный случай с пьесой советского автора. Кроме того, ни в одной статье не упоминается ни фамилия Булгакова, ни название пьесы.
27 октября.
Сегодня в газетах опубликованы награждения по МХАТу.
Их очень много, есть награждения званием, много новых народных (Еланская, Коренева, Ершов, Станицын и др.), награждения орденами, награждения денежные (Немирович получил 25 тысяч, другие старики по 20 тысяч и так далее)»
В «Известиях» помещена статья некоего Хентли Картера, по телеграфу из Лондона, называется «Театр мирового значения». Он пишет, между прочим, что МХАТ оказывает влияние на репертуар европейских театров, в одном только Лондоне шли: «Вишневый сад», «Три сестры», «Синяя птица», «На дне» и советская пьеса «Дни Турбиных» под названием «Белая гвардия».
Вечером к нам пришли Вильямсы. М. А. прочитал им первую картину «Рашели».
28 октября.
Утром Куза по телефону: Репертком был в Ленинграде эти дни. Я узнаю, вернулись ли, позвоню. Подождите моего звонка.
Неожиданное появление в квартире страхового агента, уговоры застраховать жизнь. М. А. категорически отказался. Тогда тот — совершенно на американский манер, стал говорить очень горячо:
— Но позвольте!.. Сейчас вы здоровы, а завтра вы достаете книги с этой вот верхней полки, падаете, разбиваете себе голову, и вот ваша супруга получает 20 тысяч! Или завтра вы идете по улице, попадаете под трамвай, — и вдова ваша получает 20 тысяч!
На каком-то, кажется, четвертом примере М. А. сдался и, чтобы сделать ему удовольствие, — застраховался на 20 тысяч на один год.
Тогда агент принялся за меня. Убедил он меня тем, что сказал: если я и вас застрахую, я получу премию за 100%-ное выполнение своей задачи.
Позвонил Куза — реперткомовцы не приехали, свидание откладывается.
Вечером работа М. А. над второй картиной «Рашели».
29 октября.
