М. А. сегодня днем опять просидел в Большом больше трех часов над тем же либретто «Мать». Сидит их человек пять, ломают над этим либретто головы: Прейс представил совершенно безграмотную работу.
Вечером М. А. диктовал мне письма: Саше — о том, что завтра высылаем лекарство, Сахновскому — благодарность за книгу, и Елизавете Карповне.
Сегодня достала случайно для М. А. три рубашки. Обещали достать две пары теплых носков.
Сегодня день рождения Женюшки.
9 декабря.
М. А. все дни бьется, правит «Мать». Все в том же составе: дирижер Небольсин, режиссер Шарашидзе, еще кто-то. Приходит домой усталый.
Вчера вечером у нас были Мелик с Минной, Ермолинские. Конечно, играли на биллиарде.
10 декабря.
Днем М. А. в Большом («Мать»). Я переписываю «Дон-Кихота» для представления в Репертком.
Вечером М. А. с Сережкой пошли в Сандуновские бани, но вернулись вскоре домой — колоссальная очередь.
Вечером — о «Беге» — М. А. не хочет давать МХАТу.
На улице туман. Удивительная зима — туманно, грязно, не холодно.
12 декабря.
Сегодня в «Советском искусстве» статья некоего А. Кут — о пьесе Миндлина «Сервантес», рекламного характера, уговаривает театр ставить ее.
В начале статьи — строки о «драмоделах, стряпающих сотые переделки „Дон-Кихота”».
13 декабря.
Сегодня Миша позвонил к Чичерову и спросил его, кто такой Кут. Тот ответил, что не знает. Просил Мишу придти на совещание по поводу пьес и репертуара. Миша ответил, что не придет и не будет ходить никуда, покуда его не перестанут так или иначе травить в газетах.
14 декабря.
Сегодня к ночи было 20° мороза! А утром был — 1°, и вчера еще было сыро и грязно.
15 декабря.
Вчера у нас был Борис Эрдман, попросил дать ему почитать «Бег». Прочитал у нас, понравилась ему пьеса необычайно! Весь вечер говорил о ней. А за ужином Миша прочитал три картины из «Пушкина». Борис сказал, что придет следующий раз для того, чтобы прочесть всего «Пушкина».
Сегодня звонил Чичеров, нас не было дома, он говорил с Сергеем, просил передать, что Кут — это Кутузов, что секция драматургов очень заинтересована «Дон-Кихотом» Михаила Аф., просит дать ей возможность ознакомиться.
Миша пошел сейчас (девять часов вечера) в Большой — работа колхозом над «Волочаевскими днями» Гусева. Все эти дни он работает то днем, то вечером (а иногда и днем и вечером) над чужими либретто.
Я вспомнила сейчас, как он, придя 13-го из Большого в половине второго ночи, рассказывал мне, в какой суматошной обстановке проходит работа: кабинет Мордвинова, он с Вильямсом разговаривает по поводу «Сусанина», срочно разыскивают Гусева для того, чтобы начать работу по либретто — оказывается, Гусев не мог попасть никак в театр — не пускали ни через один подъезд, так как у него нет пропуска. Тогда его жена купила у перекупщика два билета на «Поднятую целину» по 25 руб., и они вошли в театр.
В кабинет входят в это время человек 30 молодых писателей нацменьшинств — они должны встретиться с участниками «Целины» после спектакля. Все они гуськом проходят через кабинет, Миша сидит за письменным столом, все они вежливо ему кланяются, принимая его за какое-нибудь ответственное лицо в театре, всем им 30 раз отвечает, каждый раз приподнимаясь. После чего в соседнем помещении начинается заседание. Борис Аркадьевич бегает из одной комнаты в другую, то говорит там речь, в качестве председателя, то разговаривает по делу в своем кабинете. Самосуда найти не могут.
Сегодня целый день сильнейший мороз — утром было 26°, как сказала мне Лоли.
Я ездила по своим делам — замерзла страшно.
Сейчас только — в час ночи — когда я уже собиралась взять ванну и лечь спать — позвонил Женя и сказал, что по радио сообщили о гибели Чкалова при испытании им нового самолета.
16 декабря.
Продолжается мороз — без снега.
Днем Миша был в Большом на открытом заседании парткома, пришел домой в шесть часов.
Вечером пошел играть в винт к Файко.
Газеты полны Чкаловым. Сергей хотел пойти с товарищем в Колонный зал, я поехала с ними, но на Дмитровку с Театральной попасть нельзя было. Милиционеры сказали, что надо идти через Петровку и Столешников на Дмитровку, где собираются колонны.
Я побоялась, что мальчишки очень зазябнут и отправила их домой.
17 декабря.
Миша днем в Большом.
Смешной рассказ Миши о том, как сонные поляки просыпаются в лесу в «Сусанине».
Сережа Ермолинский звал к себе, но предупредил, что будет вся «Пречистенка». Я не пошла, а Миша пошел.
18 декабря.
Миша нездоров, кашляет. Сидим дома, морозно.
В начале четвертого слышала глухие раскаты, значит, хоронят Чкалова — пушечные залпы.
Ждем вечером Дмитриева.
19 декабря, вечером.
Из вчерашних разговоров Дмитриева: «...во МХАТе два человека относятся по-настоящему к Вам (к М. А.) — Ольга Сергеевна и я. Ну, Сахновский, конечно, хорошо относится, Виленкин тоже, но действительно хорошо — только О. С. и я...»
Я спросила, может быть, вы приведете пример какой-нибудь такого отношения?
Долго молчал, ничего не надумал.
