– Ну, как знаешь, – она положила чашку на стол и молча ушла. Прошло два дня после нашего разговора. Когда я возвращалась домой, думая о предстоящей поездке в горы с классом, кто-то во всём чёрном, в очках и закрытым лицом, что-то прыснул на меня. Я не успела среагировать и понять, в чём дело: всё происходило, словно в замедленной съёмке. Миг, и я была на земле, а какой-то парень лежал на мне, ругаясь непристойными словами. Единственное, что я чувствовала в тот момент – это стыд и боль в ноге. Парень сразу встал, но проходившие мимо двое человек всё равно всё увидели, и этого было достаточно для распространения слухов.
– Как вы? – спросил подошедший дядя. – Что произошло? – Он потянул мне руку, но я не смогла встать: левая нога ужасно заныла, хотелось просто кричать от боли.
– Дядя, её хотели опрыснуть кислотой, – произнёс юноша. Тогда я ещё не знала, что этот темноволосый парень с голубыми, как водопад, глазами являлся моим четвероюродным братом. А если быть точнее, то он – сын маминого троюродного брата, который двоюродный брат её мамы, которая является его родной бабушкой. Но об этом, как о и цвете его глаз и волос, я узнала позже – сейчас меня срочно везли в травмпункт. Из-за боли в ноге, я не могла ступить и шагу сама, поэтому дядя поднял меня на руки и усадил в машину.
– Севак, а с чего ты решил, что её хотели облить кислотой? – спросил дядя, стоя в коридоре с папой и Артуром. Тигран с Лилит находились рядом, сидели у моей двери, но даже так было прекрасно слышно весь разговор старших.
– Дядя, я слышал, как две девушки переговаривались между собой о какой-то девушке по имени Нармина. Я вначале решил, что эта девушка азербайджанка, и не придал значения, прошёл дальше, но услышал что-то вроде: «Обольём кислотой и возвращаемся сейчас». После было: «Вот, смотри, это она!» – и я обернулся из интереса, а там наша Нарминэ идёт, опустив голову вниз, и не видит ничего. Ну, я спрятался за гаражом дяди Вазгена и стал ждать, что дальше будет. Одна из этих девушек подошла к Нарминэ и достала из кармана что-то похожее на кислоту, а я подбежал и повалил её в сторону. Капля попала мне на плечо и обожгла немного спортивку. Но главное, что с Нарминэ всё в порядке.
– Вот так история… – вздохнув, произнёс дядя.
– Слава Богу, что с ней ничего не произошло! Спасибо тебе, Артур, что уберёг её!
– Да не за что, на моём месте так поступил бы каждый уважающий себя армянин. Не пристойно, чтобы наших девушек кто—то уродовал.
Но об этом разговоре мне не было известно – Лилит рассказала мне обо всём позже. А пока, я сидела и наблюдала, как ловко и аккуратно врач забинтовывал мне подвёрнутую ногу.
– Им луйснес, как ты себя чувствуешь? – спросил папа, заходя в кабинет.
– Хорошо, – восторженно воскликнула я.
– Сейчас домой поедем.
– Мх, – я кивнула головой в знак согласия.
– Ногу держи всё время прямо и не напрягай! – сказал врач, когда мы выходили из кабинетна.
– Хорошо, – довольная, произнесла я и вышла.
– Луйснес, а это Севак, твой четвероюродный брат, – представил его папа.
– Очень приятно, – произнесли мы с ним одновременно, на что папа с дядей засмеялись, а я засмущалась.
– Спасибо, что спасли меня, – поблагодарила его я.
– Да не за что!
После долгих уговоров Севак всё—таки согласился погостить у нас и даже пожить два дня. Я была рада этому, ведь теперь у меня было с кем поговорить, пока Лилит с Тиграном находились в школе или на занятиях. Я понимала, что Севак не станет целыми днями напролёт сидеть дома, и у него свои дела, друзья, но хотя бы спасти меня на часик от скуки он мог. Придя домой, мы с папой поздоровались, как обычно:
– Барев, джан.
– Барев, Майрик, – произнесли мы с папой одновременно.
– Барев, – глядя по сторонам и не понимая, поздоровался Севак. Снять обувь папа помог мне и хотел проводить в мою комнату, но я отказалась.
– У нас дома гость – что, я буду сидеть у себя в комнате? – возмущалась я.
– Он далеко не гость в нашем доме. Ты разве не помнишь Севака? Хотя, ты тогда ещё совсем маленькой была, когда он уже в четвёртый класс ходил.
– Ладно, пусть не гость, но всё же не прилично – надо же приготовить что—нибудь…
– Нарминэ, ничего не нужно, – перебил меня Севак. – Правда, иди, отдохни и полежи. Мы с дядей, – он хитро взглянул на папу, – сами управимся.
Я смотрела на Севака, пытаясь понять взгляд, с которым он смотрел на моего отца. В голове я уже успела понапридумывать множество ужасных вещей, которые он мог бы сделать с папой. Но, откинув дурные мысли прочь, решила согласиться. Папа помог устроиться поудобнее, включил мне телевизор и вышел, закрыв за собой дверь. Я лежала, смотря индийский сериал. Спустя пять минут за дверью послышались шаги и грохоты падающих кастрюль на кухне. Я засмеялась, представляя, как кастрюля падает с верхней полки шкафа прямо на голову Севака. Мой смех прервал стук в дверь.
– Заходите, – произнесла я, пытаясь преодолеть новую волну нахлынувшего смеха.
– Нармин, там… – Не успел Севак договорить, как цепкая девичья рука схватила его за плечо и потянула от двери.
