– Её мама была Кабардинка, а папа Карабахским азербайджанцем. Её родители познакомились, когда её отец был у нас в Кабардино—Болгарии. Ему сразу понравилась тетя Фатулла, а ей тогда было только шестнадцать лет и, уезжая из нашей Родины, он забрал маму Айлин с собой.
– То есть? – не поняла концовки я. – Он что, её украл?
– Ага. – Хеда берет в руки печенье с сахаром и закусывает его с чаем. – Это обычное дело. А у вас, что не крадут?
– Я лично никогда не слышала о таком, – пожала плечами, – и не хотела бы, чтобы меня украли.
– Никто не знает, что будет завтра. На все воля Аллаха.
– Да, на все воля Астваца, – согласилась я, но по—своему.
– А ты не думала, – Хеда замолчала, подбирая слова. —Никогда о смене религии?
– Нет. – Выпучила глаза от удивления.
– Ну, как знаешь, – пожала плечами. – Если что, то я всегда могу помочь тебе принять Ислам.
– Какой в этом смысл? И зачем мне принимать Ислам?
– Аллах – это сила и на все Его воля. Он помогает всем и тебе поможет. Примешь Ислам – получишь бессмертие и душевный покой.
«Душевный покой…» – последние слова Хеды проходили в голове несколько раз. В течение всего дня я вспоминала эти слова, разыскивая в них подвох. Но его не было.
– Здравствуй принцесса. – Мустафа улыбнулся своей широкой улыбкой, что-то странное было в этом парне. Сейчас, годы спустя я жалею, что не прислушивалась к своей интуиции и была так слепа. Но тогда я лишь поздоровалась в ответ. Прошло уже много месяцев со всех этих событий, и наступал мой день рождения через две недели. С Мустафой мы были хорошими друзьями. Он всегда слушал меня, и я была рада, что он со мной рядом, что я знакома с ним. И я даже не боялась того, что нас может кто-то увидеть в парке смеющихся или разговаривающих вместе. Что могут доложить отцу не в лучшей форме, или что хуже дяде, который после ожогов стал безумный деспотом. Он словно снял с меня маску и показал истинное лицо, он оскорблял Айлин последними словами и всех покрытых женщин, девушек и, тех, кто просто носил шорты или юбки чуть выше колена. Он продолжал спать с женщинами за деньги. Я знаю это, потому что не раз бывала свидетелем, как соседи говорили о том, что он избил очередную плюшку (скажем культурнее), после уединения. Это был его стиль: он спал с женщинами, девушками, платил им за это, а после связи избивал. Если его жертва была против, то принуждал.
– Здравствуй, Мустафа, – делаю паузу перед его именем, как делаю всегда. Однажды он сказал мне, что ему кажется, что произнося его имя, я пытаюсь вспомнить его. Я засмеялась. Не знаю почему, но всегда делала такие паузы перед его именем. Привычка.
– Хотел бы я быть для тебя кем-то большим, чем просто Мустафа, – пауза и вздыхает. – Принцесса моя.
– Я не твоя, а папина, – каждый раз говорила ему на его однотипные вздохи.
– Никто не знает, что будет завтра, – он посмотрел на небо, – всему свое время. До завтра принцесса, – бросает мимолётный взгляд на меня и уходит. Смотрю ему вслед, сама не знаю почему.
– Нарминэ! – кричит мне Айлин и подбегает ко мне. – Ты же читала дневник Карины, так вот… – пытается отдышаться, – вот те самые листы, которые были вырваны из дневника. – Айлин протягивает скомканные листы бумаги. Я смотрю на них, ничего не понимая.
– Ты дневник читала? – спрашивает Айлин, заметив мой взгляд.
– Да, читала, но не до конца.
– Вот держи листы бумаги, только спрячь. Прочти её дневник от начала до конца и будь осторожна, береги себя! Когда закончишь читать, расскажи все отцу.
– Но зачем? – все ещё не понимала я.
– Когда прочтешь – узнаешь. Дяде не говори о дневнике и старайся, чтобы он не видел дневника и тем более этих листов. – Девушка в зеленой парандже отошла от меня и подошла к своему подъезду. – И еще, – оборачивается, – будь осторожна с Мустафой. Он далеко не такой хороший, каким кажется.
Придя домой и, захлопнув дверь, так что сама испугалась, в коридор выходит дядя.
– С кем ты общалась там, внизу? – услышав его, я обернулась и вздрогнула, схватившись за сердце.
– Ой, напугал, – смотрел на меня пронизывающим взглядом. – Ты сегодня дома? – задала вопрос, словно очень интересовалась этим и старалась не обращать внимания на его лицо, с каким он смотрел на меня.
– Да, – твердо ответил он.
Я старалась не смотреть на него, он меня безумно пугал. Наклонившись, чтобы снять обувь я чувствовала его взгляд, с каким он проходился по мне словно рентген.
– О, вы уже все дома, – папа вернулся домой, судя по пакетам с магазина. Я вздохнула с облегчением и это, к сожалению заметили.
– Нарминэ, а ты чего вздыхаешь? – спросил дядя, делая лицо, как у следователя желающего поймать нарушителя.
– Устала обувь так снимать, – быстро нашла ответ я, не поднимая головы.
– Им луйснес, – папа сел на корточки. – Давай я тебе помогу.
– Не нужно, я уже все, – быстро постаралась покинуть коридор и покатила к себе в комнату. Достала дневник Каринэ и вложила в него те вырванные листы бумаги, которые передала мне Айлин. Осматривая комнату, я думала, куда бы можно было это спрятать.
