Все члены аттестационной комиссии с любопытством глядели на меня – я должен первым сказать решающее слово и задать тон дальнейшему обсуждению. А мне не хотелось говорить. Но я был начальником над Семёновым, да и прятаться за чужие спины не любил из-за чего частенько страдал – но в тоже время мог смело глядеть другим, в том числе и своим подчинённым в глаза, зная, что не спасовал.
– Константин Иванович, ты моё отношение к себе знаешь. Я не раз открыто его высказывал тебе в глаза. Знаю твои сильные и слабые стороны. Тогда, в декабре, спокойно мог бы воспользоваться моментом и «утопить» тебя, но не стал… Дали тебе нормально и подчёркиваю – с честью уехать. Я морщился, когда до меня доходили рассказы, как ты здесь хвастался мифическими ранениями и тяжёлой контузией. Со штаба округа мне звонили и спрашивали – Правда ли это? И тут я тебя не сдал. Перед комиссией решил: посмотрю, как он себя поведёт – так и решу. Если что-то понял – препятствовать не буду. Пусть едет учится…
Но, Константин Иванович, извини, но сейчас ты прыгнул выше своей головы и ничего ты не понял, Константин Иванович, – с горечью констатировал я и повернулся к полковнику Никитину, – я против, товарищ полковник.
Командир полка повернулся к Тимохину: – Ну, а ты что думаешь, Владимир Васильевич?
Зам. командира быстрым взглядом оглядел Семёнова и я подумал, что сейчас он в своей обычной манере что-нибудь скажет по-армейски скабрезное, но Тимохин только сказал: – Присоединяюсь к мнению начальника артиллерии.
– Понятно… Ну, а что скажет зам. по воспитательной работе, – командир и мы все теперь смотрели на подполковника Быстрова. Тот поёрзал на стуле и после пространного выступления, охарактеризовав Семёнова в целом нейтрально, дал своё согласие на поступления того на адъюктуру. Зам по тылу выступил путано, но тоже поддержал Быстрова и Семёнов едва слышно облегчённо выдохнул воздух, считая что Анистратенко поддержит его, но тот внезапно занял нейтральную позицию и теперь последнее, решающее слово, было за командиром.
– Товарищ подполковник, – Никитин встал из-за стола, – я ни на кого не давил, дал высказаться каждому и теперь высказываю своё мнение… Я тоже против. Итог следующий – полковая аттестационная комиссия не даёт своё согласие на утверждение вашей кандидатуры на поступление в адъюктуру. На этом заседание аттестационной комиссии считаю законченным.
….Честно говоря, я особо не переживал – зная, что Семёнов выкрутится из этого положения. Так и случилось. Только зашёл через КПП на территорию полка через несколько дней, как ко мне подскочил посыльный по штабу: – Товарищ подполковник, вас срочно к командиру полка.
– Борис Геннадьевич, защёлкни замок, – я зашёл в кабинет к командиру, застав его в большом возбуждение, щёлкнув замком двери, сел напротив командира полка. Никитин громко засопев, вытащил из сейфа бутылку коньяка.
– Борис Геннадьевич, ну Семёнов, ну и кадр… Мне только что сообщили решение аттестационной комиссии дивизии: они дали добро на поступление Семёнова. Ты понял? Он сумел собрать пару человек: Лямин, ещё кто-то… То есть не вся комиссия – ещё можно побороться… Я, блин, пойду к командиру дивизии, а если надо и в округ обращусь. Как смотришь, Борис Геннадьевич?
– Да ни как, товарищ полковник, – я выпил свою стопку и теперь смотрел на удивлённого командира, который даже стопку на стол поставил и отодвинул её от себя.
– Борис Геннадьевич, не понял твоей позиции… Ты же против был… Объясни.
– Всё очень просто и я не отказываюсь от своего голоса против его поступления. Но также, Семёнова не считаю закоренелым негодяем. Ну, есть у него свои недостатки, которые лично мне, вам и ещё кому-то не нравятся. Есть много офицеров, которые наоборот это не считают недостатками. Так что если меня снова спросят – то я опять скажу, что против. Не спросят – ну, молодец, Константин Иванович…. Переиграл нас.. Умеет крутится. Хвалю…
– Неееет, а я так это не оставлю, – Валерий Валентинович решительно «хлопнул» свою стопку коньяка.
Ничего у него не получилось, не получилось и у Шпанагеля, после чего он позвонил мне и высказал своё неудовольствие моей позицией в данном вопросе.
Время в отпуске шло. Незаметно пролетел март, потом апрель. Полк уже как месяц не воевал, а передавал технику во вновь формируемую 42ю дивизию и вот-вот должны пойти первые эшелоны с личным составом в Екатеринбург. А пока поодиночке и небольшими группами из Чечни возвращались контрактники. И однажды я стал невольным свидетелем встречи двух приятелей-контрабасов.
…. – Петька, ты что ли? – Громкий возглас заставил всех пассажиров взглянуть на коренастого контрактника, который заскочил в автобус и сейчас шёл через салон, широко раскинув руки в сторону, к другому контрактнику сидевшему передо мной.
– Коля, ты то как тут оказался? – Контрабасы обнялись и вновь зашедший тяжело рухнул на сиденье рядом с другом.