Итак, мне сразу дали Юрия, главную мужскую роль. А насчёт Шурочки произошёл великий спор. Глаголева, окончив чтение, прямо объявила, что она хочет играть Шурочку. Но на неё обрушилась Нодельман с компанией, говоря ей «из дружбы», что ты, мол, очень хороша, но слишком высока ростом для Крошки, лучше пусть Садовская или Алперс. Глаголева настаивала на своём, ей предлагали кого-нибудь другого - она отказалась. Спор продолжался долго. Я предложил конкурс. Глаголева ухватилась за это, её противникам отрицать было нельзя, и решили, что будут конкурентки читать перед Ридалем (драматическим господином) и ему предоставят выбрать. Записалось пять человек: Глаголева, Садовская, Алперс, Анисимова и Абрамычева. Глаголева смотрит победоносно, с высокомерной скромностью, уверена в успехе конкурса. Безусловно - все на её стороне, и сомнения не было бы никакого, если бы не предательский рост, что, замечу, в данном случае немаловажный пункт. Остальные действующие лица будут Эше, Бессонова, Осипова, Гвирцман и Пиастра Нодельман благородно отказалась от участия. Митинг с адским шумом длился около двух часов; я большую часть времени разговаривал с Глаголевой. Удивительно, как это всё на белом свете вертится, меняется: давно ли на неё я смотрел издали, а теперь, может быть, будем вместе играть и даже целоваться на сцене! Надо покупать книгу и зубрить Юрия; книгу найти очень трудно, а время на зубрение ещё трудней.
Вчера впервые пошёл в Шахматное Общество (Невский, 55). Тётя Таня восставала и не пускала. Общество произвело самое милое впечатление: длинная мягко освещённая комната; два длиннейших стола с серым сукном, не то войлоком; на них расставлены шахматы, всего досок восемнадцать-двадцать; по бокам контрольные часы; садятся и играют; другие ходят, смотрят. Знаменитые игроки первой категории просто приходят, разговаривают, посмеиваются, играют партию. Мило до прелести. Я часа два с половиной следил за игрой, главным образом, за партиями Лебедев - Фрейман и Алании - Розенкранц. Как приятно увидеть в лицо тех шахматистов, кого давно знаешь и по партиям, по портретам, по таблицам турниров, и как интересно видеть их борьбу за свежей партией один против другого, зная, что каждый из них - сила, и каждый ход решает судьбу партии! Теперь второй тур. Лебедев, случайно выигравший в первом туре у Розенкранца, с самым нахальным лицом, уверенно и довольно быстро сжимает в тиски фигуры Фреймана - минута, и он выиграет, впрочем, он в этом уверен; продолжения партии я не видал, но знаю, что Лебедев проиграл её. Алапин пришёл с шиком, с опозданием на сорок минут; часы его были давно пущены. Он играл быстро и постоянно упрощал партию обменом фигур. В совершенно ровной партии он только под конец получил ничтожное преимущество, но Розенкранц сделал маленькую ошибку и проиграл. Около одиннадцати часов один студент предложил мне сыграть партию. Перед тем он несколько раз подряд обыграл какого-то почтенного господина. Не зная, какой он силы, я стал играть на ничью, и партия была почти ничья, но он сделал промах, поведший за собой проигрыш ладьи, и сдался. Вторая партия стала тоже клонить с я к ничьей, я хотел непременно выиграть, но сделал несколько нетактичностей и свёл на ничью. Третью - играл уже усталый и. проиграв фигуру, проиграл её. Все партии играны очень быстро, так называемые Schnellpartien' По окончании он пригласил меня к себе, назвал себя Василием Василиевичем Струве и сказал, что дома, у себя, всё-таки лучше играть, чем здесь. Я с радостью согласился и мы друзьями шли вместе домой. Через неделю, в субботу, пойду к нему. Сегодня утром из Москвы вернулась мама. Папа-крестный пережил опасность, но проболеет долго и едва ли когда-нибудь овладеет левой ногой и рукой. Бедный, бедный! От маменьки и тётеньки - некоторая головомойка за ослушание, но затем заключён прочный мир.
Начался танцкласс. Как и прошлый и позапрошлый год - в квартире Потоцких. Пока состав скучный и неинтересный: три кавалера - Ваня Павский, Костя Скалой и я, и три барышни - девочки не старше восьми лет. В прошлом году было куда лучше, была и Леля Скалой, которая меня очень интересовала, но, положим, к весне разонравилась. Но всё-таки была весёлая компания, милый кружок. Впрочем, теперь обещают ещё правоведа, лет семнадцати, необычайно высокого, Лелю Скалон и ещё одну барышню, а если этот номер не пройдёт, то - сестёр Фроловых.
