Начинаю такую запись, пожалуй, что дневник. Я решил ещё весною, что, мол, начну осенью, приехав в Петербург. Сегодня отправился держать первый научный экзамен (из пятого в шестой класс) по физике. Заставили меня ждать с часу до четырёх, а в четыре научный инспектор Русинов, он же учитель физики, вдруг мне сообщает, что в будущем году мне выпускной экзамен надо держать весной, и всю историю и физику надо сдавать сполна! «Я бы советовал вам поступить в этом году в научные классы, тогда будете держать весною экзамен вместе с классом в размере курса». Теперь надо решить, как быть. Сначала это на меня очень неприятно подействовало: научные классы, Боже мой! Но тут есть и «за»: перспектива будущего свободного лета - это очень большой выигрыш; затем, научные классы два часа в день - может уже не так скверно, да и дома научных занятий не будет. Придётся мне познакомиться со всем шестым классом наших учениц: до сих пор, за три года моего пребывания в Консерватории, я ни с одной не кланялся и ни одной знать не хотел; в этом же году думал так: коли познакомлюсь, так ладно, коль не познакомлюсь, - тоже ладно. Сегодня сдавала экзамен одна ученица (кажется, в пятый класс) и с ней был ученик, чуть ли не гимназист. Когда она сдала экзамен и вышла оттуда, надо было видеть, как они бросились друг к другу, как отправились в укромный уголок поговорить о случившемся; ей-Богу, даже на одну секунду завидно стало! И странно, особенное сочувствие было к гимназисту, даже чуть-чуть познакомиться хотелось.
Был сегодня первый раз у Мясковского; он не вполне здоров. Пробыл полчаса, не больше. В разговорах - ничего нового, повторялось то, что было в переписке. Повторил ему, что его последняя (е-moll'ная) соната с фугой лучше всех его сонат; он согласен. Много он написал за лето: две сонаты, более десяти романсов, множество мелких фортепианных пьесок, да вот теперь кончил квартет{1} .
- Вот квартет бы я не стал писать, - сказал я ему.
- Ничего, напишете, - отвечает.
Эх, много бы я написал, будь у меня свободное лето!
Кончил экзамены. Только по немецкому 4, а по остальным пяти предметам все пятёрки. Эффект небывалый. Консерваторские профессора довольны. В прошлом году было слабее: из семи предметов три пятёрки (французский, арифметика и история) и четыре четвёрки (немецкий, география, закон Божий, русский). Но мне же и везёт вообще! Это мне на днях тётя Таня с мамой заметили; а я так ещё раньше замечать начал, что мне судьба очень часто навстречу идёт, навстречу моем желаниям, да вообще во всём везёт. Так и сегодня: у меня должны были быть русский экзамен и по истории церкви; оба учителя - братья, оба - Петровы, обоим под восемьдесят лет, оба строги на экзамене и больше четвёрки не ставят. И вдруг оба чего-то не пришли! Меня экзаменовали другой священник и другой учитель русского языка (из младших классов) и оба поставили пятёрки. Прекрасно! Вчера встретил в Консерватории Захарова.
- Что такое, - говорю, - вы живы? Вас ещё не повесили?
- Ну а вас-то?
- Да нет, позвольте, в газетах писали, что Захаров какой-то к повешиванию приговорён.
В общем он такой же не очень серьёзный музыкант, как и был; летом написал несколько романсов и фортепианных пьесок.
- Какие, - говорю, - ужасы! Саминский и Элькан на фугу тоже переходят!
- Ну что-ж, я за Саминского рад.
- Да Саминский-то Саминский, а вот Элькашка - помилуйте!
Купил «Гибель Богов» и с великим удовольствием играю. Взял у Мясковского его е-moll`ную сонату (первый номер или №2 она, одним словом, одна из первых). Куда слабее номера шестого, d-moll'ной, с фугой; виден успех за два года. Комик Ахрон, молодой пианист, ученик Есиповой. «Что ваши теоретики, - говорит, - у меня вот брат есть, так тот сочиняет!». И с четверть часа говорил про замечательного композитора, его брата. Из длинной речи я понял только, что тот кончил Консерваторию по скрипке и имеет четыре вещи (вещицы) напечатанными, очевидно гений!! Да , кстати, по отношению той парочки, что я говорил в первый раз: вчера, кажется, они после экзамена рассорились и разошлись (вот тебе и на!). Она вместе со мной держала экзамен (классом ниже меня) по географии (историк не пришёл и меня экзаменовал географ); дело её шло ничего себе; вдруг: куда течёт Волга? «Не знаю...». Я ей после экзамена говорю, что я бы ей больше единицы не поставил. Она осталась недовольна.
Кончился шахматный турнир в Карлсбаде; первый приз взял Рубинштейн. Стало быть, стал чемпионом и в будущее лето примет участие в чемпион-турнире; и сыграет, поручусь, удачно. В через несколько лет матч с Ласкером... Звезда же Яновского и Чигорина меркнет. Очевидно, что Рубинштейн будет чемпионом России, и уже есть фактически теперь.
