Алехандро проклинал неведомую силу, которая лишила воды матушки Сары целительной серы, превратив их в безобидную жидкость. Он оглянулся на девочку, стоящую на коленях между родителями с тряпкой в руке и старательно вытирающую пот с их лиц, — тоненькую, с длинными золотистыми волосами и большими круглыми светло-голубыми глазами, очень похожую на Кэт в детстве. Сердце болело при мысли о том, что ей, скорее всего, не суждено стать взрослой женщиной.
Как будто прочтя его мысли, девочка подняла взгляд и спросила дрожащим голосом:
— Я тоже заболею?
Алехандро понимал, что правда напугает ее еще больше. Кэт мягко прикоснулась к плечу девочки.
— Один Бог знает. Продолжай делать то, что делаешь. Этим ты очень помогаешь отцу и матери.
— Это поможет им выжить?
Поколебавшись, Алехандро ответил:
— Могу только повторить: все в руках Божьих. А теперь мы должны уйти.
Девочку охватила паника.
— Пожалуйста, останьтесь хотя бы ненадолго!
— Мне очень жаль, дитя, но у нас вскоре наверняка будет много больных. Нам нужно подготовиться. Мы заглянем к тебе завтра утром.
Она храбро кивнула ему; при виде этого на глазах Алехандро выступили слезы.
Выйдя в проулок, Кэт сжала его руку.
— Ох, père, мне ужасно не хочется оставлять ее одну.
— Мне тоже. Однако тут уже ничего поделать нельзя. И я сказал правду: нам нужно подготовиться.
Когда они вернулись, все дети Блэкуэлла сидели взаперти в доме.
— Я не выпускаю их наружу, — ответил Блэкуэлл, когда его спросили о причинах. — Клянусь, этих детей я не потеряю.
— В таком случае лучше выпустить их на свежий воздух, — посоветовал Алехандро.
Блэкуэлл, прищурившись, посмотрел на него.
— Не понимаю. В таверне вы говорили, что все должны сидеть по своим домам.
— Правильно, и это верно для тех, кто живет близко друг к другу. Но здесь вы на отшибе, и разумнее позволить им выйти.
— Но чумная влага…
— …прекрасно чувствует себя как внутри дома, так и снаружи. Может, внутри даже еще лучше.
Алехандро чуть было не рассказал Блэкуэллу о том зрелище, которое, наверно, будет преследовать его до самой смерти: крысы, убегающие из горящего дома, где лежали семь покойников. Однако даже такого ученого человека, как де Шальяк, оказалось нелегко убедить; он по-прежнему настаивал, что телесная влага передается от одной жертвы к другой вместе с дыханием. «Мы оба отчасти правы», — вот на чем они в конце концов помирились. И хотя Блэкуэлл был отнюдь не дурак, ему, в самом разгаре всех этих ужасных событий, наверняка было не до ученых рассуждений.
— Если кто-нибудь из членов вашей семьи заболеет, мы позаботимся о нем.
Голос Блэкуэлла задрожал.
— Я буду усердно молить Бога, чтобы этого не потребовалось.
— И я тоже, — сказал лекарь.
К полудню следующего дня в Эйаме заболели еще шесть человек и у нескольких десятков появились первые признаки ужасной болезни. Алехандро и Кэт трудились всю ночь, стараясь облегчить страдания несчастных. Чувствуя, что силы на исходе, Алехандро в отчаянии обратился к старейшинам.
— Так не может больше продолжаться, — сказал он. — Мы бегаем от дома к дому, оказывая помощь больным. Нельзя ли собрать всех зараженных вместе?
Они коротко переговорили между собой, и один спросил:
— Сколько сейчас заражено?
— Возможно, человек тридцать. Но будут и еще, не сомневайтесь. Люди должны оставаться в тех домах, которых чума не коснулась, но там, куда она уже проникла, она будет так же немилосердна, как в Лондоне, — все, кто живет в этих домах, почти наверняка заболеют. Их тоже нужно изолировать. Те, кто еще не заболел, пусть ухаживают за своими родственниками.
В разговор вмешался другой старейшина.
— По размеру у нас только церковь годится для этого.
— А когда церковь будет полна? — спросил первый старейшина.
Они в ужасе посмотрели друг на друга, и Алехандро подлил масла в огонь.
— Она будет полна, уверяю вас.
Разгорелся жаркий спор; нетерпение Алехандро возрастало с каждым произнесенным словом. Так и не договорившись по вопросу о том, куда девать зараженных, когда церковь будет полна, старейшины перешли к более насущной проблеме.
— Кто сообщит людям, что нужно делать?
И снова они заспорили, не обращая внимания на Алехандро. В конце концов его терпение лопнуло, и он крикнул, перекрывая шум:
— Вы им сообщите!
Тут же воцарилось молчание. Он повел взглядом, посмотрел в глаза каждому сидящему за столом и повторил:
— Вы!
Никто не встречал воинов с фанфарами, поскольку они вернулись с пустыми руками, если не считать заболевшего человека, которого оставили на попечение смотрителя замка. В его ушах все еще звучали слова де Куси: «Проследи, чтобы о нем позаботились».
Размышляя о том, что имел в виду де Куси, отдавая такой расплывчатый приказ, смотритель медленно, осторожно подошел к волокуше и наклонился над ней. На бледном лице больного выступили крупные капли пота, его то и дело сотрясал жестокий кашель. Не зная, что делать, смотритель бросился на поиски няни, которая, как все знали, хорошо разбиралась в таких проблемах.
