Правда, как я уже говорил раньше и как прекрасно известно многим ныне здравствующим свидетелям того времени, зима выдалась очень холодная, и морозы стояли целых три месяца; это, утверждали доктора, могло сдерживать заразу; {301} но тогда - да позволят мне ученые высказать эту мысль, - если болезнь, так сказать, только замерла, подобно реке в стужу, она должна бы, оттаяв, вернуться к обычной силе течения, - однако основной перерыв в распространении болезни был между февралем и апрелем уже после того, как закончились морозы и установилась теплая мягкая погода.
Но есть и совсем иной способ разрешения всех этих трудностей и неясностей, который я могу предложить, опираясь на собственные воспоминания, а именно: не следует так полагаться на утверждения, что между 20 декабря, 9 февраля и 22 апреля никто не умирал от чумы {302}. Так утверждают еженедельные сводки, но им не следует полностью доверять, во всяком случае, я не доверяю им в таком важном вопросе и не строю на них своих предположении; ведь все мы тогда придерживались мнения, и не без оснований, что в отчетах приходских чиновников, наблюдателей и тех, кто указывал, от какой болезни умер тот или иной человек, было много жульничества; так как людям поначалу страшно не хотелось, чтобы соседи знали, что в их доме поселилась такая зараза, они за деньги или каким-то иным способом обеспечивали, чтобы их покойников числили умершими от всяких иных болезней; то же самое, как я знаю, практиковалось позднее во многих местах, можно даже сказать, везде, куда бы ни приходила болезнь; это обнаруживается и в недельных сводках по резкому возрастанию смертности от других болезней в период чумы, например с июля по август, когда болезнь все больше набирала силу, стало обычным делом, что за неделю умирало от тысячи до тысячи двухсот, а то и до полутора тысяч от других болезней. И дело не в том, что количество умерших от этих болезней возросло до такой степени, а в том, что огромное число зараженных семей и домов получило каким-то образом привилегию числить своих мертвецов умершими от других болезней {303}, и все это, чтобы уклониться от запирания домов. Например:
Умершие, помимо чумы, от других болезней:
С 18 по 25 июля 942
С 25 июля по 1 августа 1004
С 1 августа по 8 августа 1213
С 8 августа по 15 августа 1439
С 15 августа по 22 августа 1331
С 22 августа по 29 августа 1394
С 29 августа по 5 сентября 1264
С 5 сентября по 12 сентября 1056
С 12 сентября по 19 сентября 1132
С 19 сентября по 26 сентября 927
Так вот, сомнений не было, что большая часть указанных здесь людей умерла от чумы, но чиновников уговорили записать их умершими от других болезней, при этом количество умерших по конкретным названиям распределялось следующим образом:
авг. авг. авг. авг. 29 авг. сент. сент. сент.
с 1-8 8-15 15-22 22-29 5 сент. 5-12 12-19 19-26
Лихорадка 314 353 348 383 364 332 309 268
Сыпной тиф 174 190 166 165 157 97 101 65
Обжорство 85 87 74 99 68 45 49 36
Зубная боль 90 113 111 133 138 128 121 112
------------------------------------------------------------------
663 743 699 780 727 602 580 481
Было и еще несколько рубрик, которые возросли в той же пропорции и по той же причине, в том числе умерших от старости, чахотки, отравлений, нарывов, колик и прочего; многие из этих людей болели чумой, но так как делом первостепенной важности для их семейств было скрыть, что они заразные, если только это было возможно, то они и делали все от них зависящее, чтобы это не выяснилось, и если кто-либо в доме умирал, уговаривали наблюдателей и осматривающих числить причиной смерти не чуму.
Повторяю, этим-то и можно объяснить большой промежуток времени между смертью первых нескольких человек, записанных в сводках погибшими от чумы, и тем моментом, когда болезнь распространилась столь очевидно, что скрывать долее это было нельзя.
Кроме того, сами еженедельные сводки с очевидностью обнаруживали правду: хоть в них и не упоминалась чума или увеличение смертности от нее, однако в них явно возросла смертность от тех болезней, которые чем-то напоминали чуму; {304} например, в то время, как от чумы смертей или вообще не было указано, или, если указано, то очень мало, от сыпного тифа умирало по восемь, двенадцать, даже семнадцать человек в неделю, тогда как раньше от тифа за неделю умирало от одного до четырех человек.
Примерно так же, как я уже говорил, и количество похорон возросло именно в том и в близлежащих приходах, как ни в каком другом месте, хотя утверждалось, что умерших от чумы не было; все это ясно говорит, что зараза продолжала распространяться и болезнь в действительности не прекращалась, хотя нам казалось, что она кончилась, а затем вновь вспыхнула со страшной силой.
