Адвокат охотно взял шляпу в правую руку и, бросив туда взгляд, расхохотался:
– Вот это да! Я-то думал, что там двойное дно… а он разбил яйца прямо в шляпу!
Карло Нелли, услышав это, засмеялся ещё пуще прежнего, приговаривая:
– Вот это здорово! Просто прелестно!..
Очень довольный, я принёс из прихожей подсвечник с заранее зажжённой свечкой и сунул его Маралли в левую руку:
– Так, огонь есть, теперь вы, синьор, пожалуйста, подержите над ним шляпу, но не слишком низко, чтоб она не загорелась. Отлично. Итак, яичница готова, можно потушить огонь… Но как? А вот как: моим пистолетом…
На самом деле у Моргана была винтовка; но у меня есть только игрушечный пистолет, который заряжается свинцовыми дротиками с красными перьями на хвосте, и я решил, что он подойдёт. Я схватил своё оружие и встал перед синьором Маралли.
И в этот ответственный момент, когда я должен был выстрелом потушить свечу, меня оглушили крики.
Карло Нелли, вдруг узнав в руках Маралли свою собственную шляпу, резко перестал смеяться:
– Эй! Это же моя шляпа!
А синьор Маралли, увидев нацеленный на него пистолет, вытаращил глаза и завопил:
– Он что, заряжен?
Тут я спустил курок…
– А‑а‑а, он меня убил! – Маралли, выронив подсвечник и шляпу с яичницей, которая, конечно, заляпала весь ковёр, рухнул на стул, закрыв лицо руками.
Барышни Манелли попадали в обморок, остальные гости завопили как резаные, сёстры и вовсе залились слезами; Карло Нелли бросился к своей шляпе, прорычав:
– Разбойник!
Мама тем временем вместе с Марио Марри подхватила Маралли и заставила его открыть лицо. С ужасом она увидела прямо под правым глазом красные перья – дротик вонзился ему прямо в лицо…
Я сожалел о случившемся не меньше других, клянусь, но в тот момент не смог удержаться от смеха: Маралли с красными перьями под пенсне был просто уморителен…
Тут Карло Нелли, который сам как ни в чём не бывало вытирал свою шляпу платком, воскликнул возмущённо:
– Да он просто прирождённый бандит!
А синьорина Стурли, которая подошла к Маралли посмотреть, что с ним, и испачкала кровью свою белую шёлковую блузку, прошипела:
– По этому мальчишке тюрьма плачет!
Я перестал смеяться: до меня стало доходить, что дело худо.
Маралли отнесли в комнату для гостей, Карло Нелли вызвался сходить за доктором.
Оставшись один в гостиной, я забился в угол и разревелся… мне было так грустно. Всеми забытый, я просидел там до ночи, а потом меня нашла мама и отвела в комнату.
Похоже, синьору Маралли очень худо.
А я? Меня точно упекут за решётку, как все и пророчили!
Я в отчаянье, голова трещит, всё тело ломит, будто меня били палкой… Я больше не могу так, не могу!
Я поспал и чувствую себя лучше.
Который час? Наверное, поздний, потому что из кухни уже доносится приятный аромат тушёного мяса, который в этой гробовой тишине немного поднимает настроение…
Но меня одолевают тяжёлые мысли: суд, тюрьма, пожизненная каторга… Бедный я, бедный!
Бедная моя семья!
Я выглянул в окно и увидел, как Катерина в саду шушукается с Джиджи, тем рыбаком, что спас мне жизнь, когда я чуть не утонул.
Катерина размахивала руками, горячилась, а Джиджи то и дело надвигал шляпу на глаза, вытягивал шею и разевал рот – в общем, было понятно, что ему очень интересно.
Я сразу догадался, что Катерина рассказывает Джиджи о вчерашнем происшествии с синьором Маралли, и тот явно потрясён её рассказом; я понимал, что его вытаращенные глаза говорят о том, что дело серьёзно и, видимо, бедный адвокат очень плох… В какой-то момент, когда Катерина воздела руки к небу, у меня даже закралось ужасное подозрение, что бедняга Маралли умер…
Правда, дорогой дневник, придётся тебе кое в чём признаться: глядя, как гримасничают эти двое, я не смог удержаться от смеха.
Может, я и правда прирождённый бандит, как сказал вчера Карло Нелли? Теперь, когда я вспоминаю эти слова, мне хочется плакать, и чем больше я об этом думаю, тем лучше понимаю: я явился на свет, только чтобы мучиться и мучить других. Лучше бы Джиджи дал мне утонуть в тот день!..
Тише! Я слышу какой-то шум в коридоре.
А вдруг Маралли действительно умер и полицейские пришли арестовать меня за убийство?
Какие там полицейские! Это была мама, моя добрая мамочка, которая принесла мне поесть и рассказать новости о Маралли!
Ах, будто камень с души свалился, дорогой дневник!
От радости я скачу по комнате, как полоумный.
Адвокат будет жить, его рана не смертельна.
Похоже, ему грозит всего лишь потерять глаз, потому что задет какой-то там нерв… и доктор обещал, что дней через десять его выпишут.
Когда мама вошла в комнату, она хмурилась, а выходила уже весёлая: видимо, поговорив со мной, поняла, что я не бандит.
Вначале я и сам был страшно напуган: я же думал, что это полицейские! Так что мама сказала:
– Ох, слава Богу, ты, по крайней мере, раскаиваешься в том, что натворил!
Я промолчал, тогда она обняла меня и, заглядывая в лицо, тихо сказала со слезами в голосе:
– Видишь, Джаннино, мой мальчик, сколько из-за тебя бед!
Я хотел утешить её и ответил так:
– Вижу, но ты же сама говоришь, это беда, я же не специально! Просто несчастный случай…
