Я поостыл, и мы принялись обсуждать автомобиль, ведь это куда интереснее; Беллуччи объяснил, как устроен двигатель, мол, он отлично в этом разбирается, умеет водить и не раз уже катался один: любой мальчишка с этим справится – надо только крутить руль и быть осторожнее на поворотах.
Конечно, я не поверил – кто же доверит автомобиль такому юнцу? Так я и сказал, и тогда он предложил доказать мне это на спор.
– Смотри, – сказал он, – водитель сегодня должен зайти в банк по поручению дяди Гасперо, и я останусь в машине один. Ты попробуй улизнуть из школы пораньше и жди у банка; пока водитель будет торчать у кассы, ты залезешь в машину, и я тебя прокачу кружок вокруг площади. Идёт?
– Идёт!
Мы поспорили на десять перьев и красно-синий карандаш.
Сказано – сделано, и за полчаса до конца уроков я уже так извертелся за партой, что Профессор Мускул не выдержал:
– Сидеть смирно! Стоппани, что вы крутитесь как уж на сковородке? Всем молчать!
– У меня болит живот, – ответил я. – Не могу больше…
– Что ж, иди домой… Всё равно уроки скоро кончатся.
Я вышел из школы и, как мы договорились с Чеккино, направился прямиком к банку и стал ждать у порога.
А вот и автомобиль Беллуччи. Водитель вылез, зашёл в банк, а я по сигналу Чеккино забрался в автомобиль и уселся рядом с ним.
– Теперь-то ты увидишь, что я умею её заводить, – сказал он. – Ты пока гуди в клаксон…
Он наклонился:
– Видишь? Чтобы тронуться с места, надо просто нажать вот это…
И он повернул рычаг.
Автомобиль сказал «врум-врум!» и понёсся вперёд.
Сначала я страшно веселился и гудел в клаксон во всю мочь: прохожие так уморительно шарахались в сторону и кричали!
Но вскоре я понял, что Чеккино не умеет ни рулить, ни сбавлять скорость, ни тормозить.
– Гуди, гуди! – кричал он мне, будто всё дело в клаксоне.
Мы пулей вылетели из города и с головокружительной скоростью понеслись по просёлочной дороге.
Чеккино вдруг выпустил из рук руль и завалился набок, бледный как мел.
Господи! Как вспомню, волосы встают дыбом.
К счастью, дорога была широкой и прямой. Мимо меня, как во сне, проносились дома и поля. Эта картинка до сих пор стоит у меня перед глазами, будто фотокарточка.
Какой-то крестьянин, который пас коров, увидев, как мы проносимся стрелой, крикнул, перекрывая рёв автомобиля:
– Чтоб вам шеи свернуть!
Его проклятие сбылось довольно быстро, и хоть мы не свернули себе шеи, но переломали другие важные кости. Я только помню, как перед нами будто из-под земли вырастает что-то огромное и белое и обрушивается на наш автомобиль… и больше ничего.
Потом выяснилось, что мы не вписались в поворот и с размаху влетели в дом. Нас с Чеккино отбросило метров на тридцать, но, к великому счастью, мы приземлились прямо в кустарник, который смягчил удар, а то бы нам не выжить.
Потом мне рассказали, что через полчаса после аварии нас нашёл водитель Беллуччи (заметив пропажу автомобиля, он взял другой напрокат и бросился на поиски) и отвёз нас в больницу, где Чеккино загипсовали правую ногу, а мне – левую руку.
Я не мог и пальцем пошевелить, так что меня отправили домой в карете скорой помощи.
Конечно, мы подвергли себя чудовищной опасности, и мои бедные родители и Ада страшно перепугались; но всё-таки рассказывать о нашем приключении тем, кто приходил меня навестить, было здорово: я описывал нашу головокружительную гонку и повторял:
– Это была самая настоящая смертельная гонка, как ралли Париж – Мадрид!
К тому же я выиграл у этого хвастуна Чеккино Беллуччи десять перьев и красно-синий карандаш, и ему придётся их отдать, как только мы поправимся, не то я всё-таки проучу его за все «как же!» в адрес моего зятя!
Доктор сказал, что моя рука будет как новенькая, но пока нельзя ей шевелить.
Луиза, которой папа обо всём написал, предложила отправить меня к ним в Рим: друг доктора Коллальто – специалист по массажу и электротерапии, я могу провести у них рождественские каникулы, а заодно подлечиться.
Я закричал от радости и захлопал бы в ладоши, если б мог. Но папа сказал:
– Мы же не можем отправить тебя туда одного!
– Я буду так волноваться! – добавила мама.
И Ада подлила масла в огонь:
– Видать, Коллальто очень великодушен, раз зовёт тебя в гости после такого чудесного свадебного подарка…
Все как будто сговорились! Я страшно огорчился. Тогда мама не выдержала:
– Разве что после всех твоих выходок ты клятвенно обещаешь хорошо себя вести у Коллальто…
– Клянусь! – выкрикнул я с тем воодушевлением, которое обычно вкладываю во все свои обещания.
Так что после недолгих пререканий было решено, что папа отвезёт меня в Рим на святого Стефана[15].
Я благословляю тот час, когда повредил руку. Я давно мечтал попасть в Рим! Даже не верится, что я увижу короля, папу римского, швейцарских гвардейцев[16] и все античные памятники.
Но больше всего будоражит моё воображение мысль о том, что меня будут лечить электричеством, стоит мне об этом подумать, по телу будто проходит электрический разряд и я не могу усидеть на месте.
Да здравствует Рим – наша столица!
