- Это нормально, странно, что ты еще не умер, - я усмехнулся.
- Вы меня убьете?
- Пока ты еще жив.
- Бросите?
Я молчал. Мне не хотелось его обнадеживать, а точнее... Я понимал, что его не брошу. Вот только нужно было это как-то по-цивилизованней обстряпать, не говорить же: "Ах, Данила, я люблю тебя". Не дождется.
- Не знаю...
- Не бросайте меня, господин, - мальчишка повернулся набок и провел рукой по моему животу, - Я готов быть вашей личной игрушкой всю жизнь, я не сбегу, я всё буду делать...
- Зачем тебе это? - я старался делать максимально отсутствующее выражение лица, чтобы не выдать, как внутри колотится сердце от слов Данилы.
- Я люблю вас...
- Это называется Стокгольмский синдром, мой мальчик, - я грубо рассмеялся, но Данила, продолжил меня поглаживать, его бровки трогательно приподнимались.
- Нет, просто кроме вас я никому не был нужен. Всем нужны были мои умения или способности, а я... Я ведь вас интересую.
- Тебе нравится ходить с рваной задницей?
- Ну это же неизбежно... - протянул Данила. Моя рука, которая поглаживала его волосы, замерла, и мальчишка невольно сжался. Ага, уже знает, что может случиться.
- То есть тебе нравится, когда тебя избивают, насилуют, запирают, унижают...
Моя рука напряженно прошлась по его шее. Вообще-то я издевался, но раб этого не понял. Парень тут же обнял меня за талию и уткнулся лицом в пах, потираясь о него.
- Отсосать хочешь?
Мальчишка затих. Я понимал, что ставлю его в неудобное непривычное положение, спрашивая его о его желаниях или намерениях. У него не должно быть их. Ни одного. И он это знает.
- Я сделаю всё, что вы скажете, - он поднял голову и посмотрел на меня, своим испуганным и каким-то необыкновенно чистым взглядом. Мне казалось, что я никогда не видел настолько красивых мальчиков, как он.
- Конечно, кусок дерьма, ты сделаешь всё, что я скажу, - я грубо потянул его за волосы и повалил на спину, усевшись на плечи и вытаскивая свой член, - Но я сейчас хочу, чтобы ты мне рассказал всё, что предшествовало твоей попытки самоубийства, которая первая по счету. После того, как отсосешь, конечно.
- Этот член был внутри меня...
- В твоей заднице. И сейчас он в дерьме, - признаюсь, мне не хотелось, чтобы Данила чем-то заболел, поэтому я незаметно вытер член влажной салфеткой. Но он-то этого не видел... - И сейчас ты мне его помоешь своим ротиком. Открой пасть!
Мальчишка повиновался, а я приподнялся на четвереньках и сунул член ему в рот, тут же начав его трахать. Данила не мог пошевелиться, к тому же я периодически зажимал ему нос, отчего он начинал задыхаться.
- Губы сожми. У тебя во рту стало как в промежности старой шлюхи...
Данила держался тонкими пальчиками за мои накаченные бедра и старался, как умел. А я не спешил кончать, мне нравилось смотреть, как он мучается, при этом стараясь этого не показывать. Всё-таки чувствовал он себя плохо, и я это помнил. Мой член старался проникнуть всё глубже, делая резкие толчки, пока белая жидкость не оказалась в глотке мальчишки. Я вышел из его рта и, снисходительно похлопав его по щеке, произнес.
- Из тебя хреновая шлюха. Зачем ты мне нужен?
- Я... - Данила вытер рукавом губы, - Я люблю вас...
- И что?
- Ну...
- Мне не нужна твоя любовь, я вполне самодостаточен. А ты экземпляр неинтересный. Особенно когда влюбленный, - я застегнул брюки, - Любой человек, когда влюбляется, превращается в тупое животное и годится только на отстрел.
Данила молча слушал, при этом вид у него был такой, что он был готов расплакаться. Мне это нравилось. Я продолжил.
- Давай, расскажи, какой я классный, ты, недоносок...
- Простите...
- Я не нуждаюсь в твоих извинениях. Но развлечь меня своей настоящей биографией ты можешь, - Я облокотился спиной о дерево. Мой телефон не разрывался от звонков лишь потому, что был выключен. Я косился на Данилу, который судорожно собирался с мыслями, - Ну давай, докажи мне свою любовь. Почему ты хотел покончить с собой? Ты убил семью мафиози или нет? Я слушаю.
- Не я, - Данила чуть повернул голову. Он по-прежнему лежал на спине, - Это подстава.
- Чья и как?
