Покончив с барменством, какое–то время я перебивался случайными заработками, пока семья не впала в крайнюю нищету. И тогда жена сказала:— Пойдешь в шахту.— Но там же денег не платят!— Зато хлеб под зарплату дают!Так я стал шахтером.
Покончив с барменством, какое–то время я перебивался случайными заработками, пока семья не впала в крайнюю нищету. И тогда жена сказала:
— Пойдешь в шахту.
— Но там же денег не платят!
— Зато хлеб под зарплату дают!
Так я стал шахтером.
Закончились мои курсы ГРП. Теперь месяц практики, экзамен, разряд и самостоятельная жизнь. Дали мне наставника, который будет делать из меня шахтера, а в случае чего таскать за вихры и бить деревянной колодкой по голове, как чеховского Ваньку Жукова. Под его руководством я впервые спустился в шахту.
Признаться, ничего хорошего я не ожидал, но оказалось еще мрачнее. С десятком одинаково черных людей мы втиснулись в мокрый и узкий железный ящик — почему–то сразу возникли ассоциации с фильмом «Кин–дза–дза» и тамошним пепелацем. Решетка с визгом отделила нас от внешнего мира. Клеть дернулась и медленно пошла вниз. Стало темно, рабочие включили лампы.
С потолка капало. Я пытался извернуться так, чтобы не попадало за шиворот, попутчики недовольно косились. В свете лампы проносились мокрые стены ствола с вбитыми в них ржавыми скобами. Это по ним мы будем выбираться наверх, если клеть встанет? Спрашивать было неудобно. Мой сурово–равнодушный вид должен был показывать, что все это для меня не впервой. Однако чистая роба, новенькая оранжевая каска и неуверенные движения с головой выдавали новичка.
Движение замедлилось, в клети началась возня. Коллеги грубо, без всяких там «разрешите пройти» протискивались к выходу. Не дожидаясь остановки, они открыли дверцы и принялись, как десантники, выбрасываться из клети. Через секунду клеть плюхнулась в воду, потоки хлынули внутрь, ноги залило выше щиколотки.
Не давая мне осмотреться, наставник побежал вслед за всеми куда–то вглубь выработки. Я держался за ним, стараясь не потерять его спину в массе похожих серых спин. Сапоги разъезжались в грязи, ремень спасателя поминутно соскальзывал с плеча и очень хотелось посмотреть по сторонам. Ведь я первый раз в шахте, под землей, на глубине трехсот с чем–то метров! А все происходит как–то слишком суетливо и совершенно не торжественно.
Целью нашего забега оказались людские вагонетки — «козы». Их я тоже представлял по–другому, как–то комфортнее, типа неудобного старого трамвая. Совсем не думалось, что это узкие короба с прорезями для прохода (пролаза) людей в бортах. Коллеги шумно устраивались внутри, переругивались, спорили. Я сунулся было на одну лавку, на другую, отовсюду был изгнан и стоял в растерянности, когда, перекрывая общий шум, раздался испуганный вопль наставника:
— Где мой ученик?!
Наконец все разместились. Коллеги достали карты и принялись резаться в козла, и тут нахлынула вторая волна рабочих. Снова поднялся шум, кто–то громко материл занявших места КС-ников (то есть нас), из–за которых ГРОЗЫ вынуждены идти пешком. Народу много, а «коз» всего две — объяснял мне наставник — поэтому нужно торопиться. Не займешь место — будешь шлепать 4 километра по грязи. Хотя так иногда быстрее…
Рассыпая искры, подкатил электровоз, несколько раз боднул состав, подцепился и повез нас на работу. Езда в козе ничем не напоминала трамвай — грохот и тряска, беспрестанные рывки и толчки, будто ехали мы не по рельсам, а по разбитой грунтовке. Коллеги спокойно переносили все неприятности дороги, лишь при особо сильных рывках выкрикивали машинисту обидные слова. Мне не сиделось на месте. Я нахожусь под землей уже полчаса, а кроме грязи под ногами да неинтеллигентных лиц товарищей ничего еще не видел! Из «козы» видны были только мелькающие рамы крепи. Вот бы высунуть голову и посмотреть!
— Куда, бля! — кто–то из работяг грубо рванул меня назад. — Хочешь, чтобы башку срубило?! Придурок! Понабрали пацанов…
Я не обиделся. Мысль о том, что это действительно опасно пришла только сейчас. Ну и хрен с вами. Буду ждать, когда приедем.
Ждать было недолго. Не доезжая до места машина встала — троллея кончилась, вырубили. Дальше пошли пешком.
Первое правило в шахте — смотреть, что над головой. Но не то что вверх — по сторонам смотреть было некогда, приходилось выбирать место, куда поставить ногу, чтобы не запнуться, не оступиться, не упасть в грязь и не порвать сапог. Вспомнил препода с курсов и его «особенности укладки рельсового пути». Какие особенности, какой укладки — и рельсы, и шпалы были покрыты слоем грязной жижи и жидкой грязи.
Шли прямо по рельсам, что запрещено по технике безопасности. Я искал «место для прохода людей, расстояние 0,7 м на уровне подвижного состава». Теоретически оно существовало, но пройти там было невозможно из–за деревянного и железного хлама, перевернутых вагонеток и прочего производственного мусора. Кстати, смотреть вверх тоже приходилось — кое–где троллея провисала и цепляла за каску, а в ней 200 с лишним вольт.
