Темно. Даже очень темно. Главную аллею на другой стороне парка освещают фонари, но здесь, в той части, где бежим мы с Олли, царит мрак. Полиция все еще преследует нас, и мне приходит в голову мысль попытаться затаиться где-нибудь под деревьями, чтобы они потеряли наш след.
— Олли, — шепчу я. — Расходимся. Запутаем этих тварей и спрячемся.
Олли сворачивает направо и бежит к ограде. Я устремляюсь влево, в непроглядную темень, и слышу, что копы направляются за мной. Типичная история! Глухие придурки даже не поняли, что мы разделились. Мне так и хочется крикнуть им, куда помчался Олли, но на это придется затратить драгоценные силы, которых у меня остается не так много.
Несясь вслепую сквозь тьму, я задеваю что-то бедром — черт его знает, что именно, может, скамейку или урну. От боли и неожиданности я чуть не валюсь на землю, но удерживаюсь на ногах и продолжаю бег, сжимая ушибленное место рукой.
— Черт! — чертыхаюсь я, чувствуя, как на мои пальцы сквозь порез в штанах сочится кровь.
Новые джинсы обойдутся мне не меньше, чем в пятьдесят фунтов.
До меня доносится звук удара и чей-то громкий стон. По-видимому, кто-то из моих преследователей на бегу врезался в то, что я лишь задел.
— Ты в порядке, Алан? — раздается голос другого копа.
Я улыбаюсь, слыша, что вся толпа направляется не за мной, а правее.
Десять минут спустя я уже на главной дороге, шагаю в сторону города. Нога начинает пульсировать, но это цветочки по сравнению с тем, что — как я догадываюсь — ожидает меня утром. В данный момент я еще в состоянии идти и радуюсь этому. Я мечтаю как можно быстрее зарулить в какой-нибудь из кабаков и рассказать о наших приключениях ребятам. До меня доносятся чьи-то торопливые шаги, я оборачиваюсь и вижу догоняющего меня бегом Олли.
— Олли! — кричу я. — Можешь сбавить темп, я от них отделался.
Олли дышит часто и держится за бок.
— А я нет, — отвечает он, едва заметным движением головы указывая в сторону, откуда за ним несутся два копа.
Я отворачиваюсь и срываюсь с места, надеясь за несколько секунд набрать прежнюю скорость. Но Олли очень быстро меня обгоняет.
— Бекс, шевели ногами! — бросает он через плечо.
Тот факт, что я остался у него за спиной, естественно, меня не радует. Я стискиваю зубы и прибавляю скорости. До жути хочется оказаться сейчас дома, у себя в кровати.
С каждым вздохом мою грудную клетку разрывает от боли, а ногу, как только она в очередной раз соприкасается с землей, словно опаляет огнем. Единственным утешением служат мысли о том, что преследующим нас копам тоже несладко. Чертовы бедняги наверняка безмятежно попивали в этот субботний вечер чай, когда их вызвали погоняться за нами, преступниками.
Вот мы и носимся все вместе, развеивая скуку нашего маленького городишки.
Я и Олли сворачиваем с главной дороги и ныряем в засаженную деревьями узкую улочку. Копы бегут за нами по пятам, запыхавшимися голосами сообщая по рациям об изменении курса.
— Пошли на хрен, скоты! — кричит Олли. По-видимому, надежды на спасение у него, как и у меня, практически не остается.
— Стойте! — орет один из копов. За время наших сегодняшних гонок мы впервые вступаем друг с другом в разговор. — Вы все равно от нас не уйдете.
Шумный вдох, выдох, кашель.
— Нет уж, валите к черту! — отвечает Олли оптимистически. — Пожалуйста, — добавляет он гораздо более тихо.
Конечно, все сложилось бы по-другому, если бы мы удирали от копов на машине. Сидели бы сейчас довольные и здоровые в кабаке. Нет же, Олли посчитал, что так мы отделаемся от этих гадов гораздо быстрее.
— На дороге им будет легче нас нагнать, — заявил он. — А бежать за нами больше чем пару сотен ярдов у них не хватит мочи.
Какой же кретин этот Олли! И на сей раз за то, что я его опять послушался, я себя презираю.
Столь приличных расстояний я не преодолевал бегом, наверное, с тех пор, когда мы сдавали кросс в школе; хотя тогда все обстояло гораздо проще — выбиваясь из сил, я запросто мог на время сойти с дистанции и устроить себе перекур. Сейчас же я на пределе и чувствую, что долго не протяну.
Но остановиться я не могу, просто не могу. На этот раз мне предъявят обвинение в грабеже, а по подозрению в нем меня задерживали уже слишком много раз. Сесть за решетку и каждый день жрать кашу — такого я не вынесу. Подобная жизнь не для меня, большое спасибо!
Мне в голову приходит ободряющая мысль: быть может, если я обгоню Олли и они сцапают его, то обрадуются, что поймали хотя бы одного из нас, и прекратят погоню?
Я ускоряюсь, и спустя несколько секунд Олли остается у меня за спиной.
— Эй, постой! — выдыхает он. — Подожди, Бекс!
