Он вручил мне кучу листов, и я вернулся в камеру.
«О боже, я так несправедлив к себе и своим братьям, — все время думал я и затем повторял: — С нами ничего не будет.
— «Капитан Коллинз» с огромным интересом ждет твои свидетельства против Ахмеда Лаабиди!
Я отдал бумаги сержанту Шэлли и впервые увидел, как «капитан Коллинз» улыбается.
— Твои показания против Ахмеда очень интересные, но мы хотим, чтобы ты представил более детальную информацию, — сказал он.
Я подумал: «Какую информацию этот идиот хочет увидеть? Я даже не помню, что только что написал».
— Конечно, без проблем, — сказал я. Я был счастлив, что Бог ответил на мои молитвы об Ахмеде Лаабиди, когда в 2005 году я узнал, что его безоговорочно освободили из тюрьмы и вернули на родину.
— Ему грозит смертная казнь, — всегда говорила мне штаб-сержант Мэри. В действительности это я был не в лучшем положении.
— Учитывая, что я сотрудничаю с вами, как вы собираетесь поступать со мной? — спросил я сержанта Шэлли.
— Это зависит только от тебя. Если ты представишь нам огромное количество полезной информации, которую мы не знаем, это сильно повлияет на твой срок. Например, смертная казнь может быть смягчена до пожизненного заключения, а пожизненное до 30 лет, — ответил он.
Господь, сжалься надо мной! Какое суровое правосудие!
— О, это чудесно, — ответил я.
Мне было жаль каждого, кто пострадал от моих ложных показаний. Моими единственными утешениями было то, что, во-первых, я не вредил кому-то так сильно, как вредил себе, во-вторых, у меня не было выбора и, в-третьих, я был уверен, что несправедливость будет побеждена, это всего лишь вопрос времени. Более того, я не винил бы никого, кто врал обо меня из-за пыток. Ахмед — всего лишь пример. За это время я написал более тысячи страниц с ложной информацией о моих друзьях. Я должен был играть ту роль, которую для меня сочинила американская разведка, и именно это я и делал.
В начале этой фазы сотрудничества напряжение почти не ослабевало. Меня допрашивали день и ночь, ко мне приходили следователи из ФБР и других служб, которые пользовались моей уязвимостью. Это так грубо — допрашивать человека вот так, особенно, когда он сотрудничает. Они заставили меня написать имена, места и адреса в Германии, Канаде и Мавритании. Они показали мне военные карты, указывая на интересующие места. Мне показали тысячи фотографий. Я знал их всех наизусть, потому что очень часто их видел. Все это походило на дежавю. Я думал: «Какие безжалостные люди!»
Все время охранники относились ко мне с неприкрытой ненавистью.
— Не щадите его. Увеличьте давление. Сведите его с ума, — говорил «капитан Коллинз».
И именно это охранники делали. Они стучали в мою камеру, чтобы запугать меня и чтобы я не мог спать. Они жестоко вытаскивали меня из камеры по меньшей мере дважды в день, чтобы провести осмотр. Они поднимали меня посреди ночи и заставляли заниматься физическими упражнениями, чего я не мог делать по состоянию здоровья. Несколько раз в день они вжимали меня лицом в стену и угрожали мне прямо и косвенно, но я ни слова не говорил своим следователям, потому что знал, что именно они стоят за всем этим.
— Знаешь, кто ты? — спросил помощник Йоды.
— Эм…
— Ты террорист, — продолжил он.
— Да, сэр!
— Если мы убьем тебя один раз, этого будет недостаточно. Мы должны убить тебя три тысячи раз. Но вместо этого мы кормим тебя!
— Да, сэр.
Водная диета продолжала жестоко сказываться на мне.
— Ты еще ничего не видел, — все время говорили мне.
— Я не хочу видеть остального. Я чувствую себя нормально без дальнейших мер.
Охранники работали в две смены, дневную и ночную. Каждый раз, когда приходила новая смена, они сообщали о своем приходе, сильно стуча по двери моей камеры, чтобы напугать меня. Всегда, когда приходила новая смена, мое сердце колотилось, потому что они придумывали новые способы превратить мою жизнь в ад. Например, они давали мне немного еды и всего от 30 до 60 секунд, чтобы я поел, или заставляли меня очень быстро съесть все до последней крошки.
— Лучше тебе поскорее закончить! — кричали они.
