Дневник Гуантанамо полностью

В итоге Мохаммеда ульд Слахи не удавалось ни в чем обвинить; ни один военный адвокат не был назначен на это дело, и, казалось, дальнейших попыток выдвинуть обвинения не будет. Статья в Daily News, раскритиковавшая решение судьи Робертсона по делу Слахи, объясняет это «брезгливостью» следователей по отношению к «доказательствам, полученным благодаря жестокому обращению», но в ней ничего не говорится о том, были ли вообще получены какие-то доказательства вины Мохаммеда во время зверских допросов в Гуантанамо. На слушании в 2005 году он рассказал, что ему приходилось придумывать признания под пытками, но следователи, должно быть, сами не брали в расчет то, что, как они знали, было вынужденным признанием. Поэтому их письменные отчеты, по словам Коуча, представляли собой нечто вроде «Кто есть кто в „Аль-Каиде“ в Германии и по всей Европе»[159].

Подобному тому, как для многих жестокое обращение с Мохаммедом подразумевает его вину, эти отчеты разведки тоже стали служить чем-то вроде опосредованного доказательства, что Мохаммед сам должен быть среди этих «кто есть кто». И все же, как предполагает Стюарт Коуч, Мохаммед едва ли мог сообщить больше, чем уже и так знали следователи. «Если память мне не изменяет, то большинство фактов были известны службам разведки до того, как его допросили». В интервью 2012 года Коуч отметил:

Я должен кое-что прояснить. Когда вы читаете отчеты, написанные Слахи, вы видите, что он ни в чем не замешан. Единственное, что связывает его с обвинениями, — знакомство с этими людьми. Он не причастен ни к чему, что я бы посчитал явной частью заговора «Аль-Каиды», итогом которого стало нападение на США 11 сентября[160].

И кажется, что американские разведывательные службы тоже не смогли накопать ничего, что уличило бы Мохаммеда в других терактах. В интервью 2013 года полковник Моррис Дэвис, который стал главным прокурором от военной комиссии Гуантанамо, описал последнюю попытку выдвинуть обвинения против Мохаммеда спустя почти два года после того, как Стюарт Коуч отказался от этого дела. Истинной целью полковника Дэвиса был не столько Мохаммед, который к тому времени практически перестал фигурировать в расследованиях, сколько заключенный, которого поселили по соседству с ним, чтобы смягчить последствия пыток и почти двух лет одиночного заключения. Этот заключенный не пошел бы на сделку со следствием, если бы Мохаммеду не предложили то же самое. «Нам нужно было придумать что-то для подобной сделки со Слахи, — сказал полковник Дэвис в интервью. — Это значило, что мы должны найти что-нибудь, в чем его можно обвинить, и с этим у нас были настоящие проблемы».

Когда Слахи прибыл, я думаю, у них было подозрение, что они поймали «большую рыбку». Он напоминал мне Форреста Гампа в том смысле, что в истории «Аль-Каиды» и терроризма было много громких событий, и был Слахи, притаившийся где-то сзади. Он был в Германии, Канаде, в разных местах, что кажется подозрительным, поэтому они решили, что он действительно «большая рыба», но, когда они по-настоящему взялись за расследование, оно привело их совершенно не туда. Помню, когда я только пришел туда в начале 2007 года, у нас была большая встреча с представителями ЦРУ, ФБР, Министерства обороны и Министерства юстиции, и мы выслушивали краткие отчеты тех следователей, которые работали со Слахи, и каждый из них сделал вывод, что в этом деле было много дыма, но не было огня[161].

Когда заявление Мохаммеда о пересмотре статуса заключенного наконец оказалось в федеральном суде в 2009 году, правительство США не пыталось доказывать, что он был крупной фигурой в «Аль-Каиде» или что он руководит всеми терактами и планами «Аль-Каиды». Окружной апелляционный суд написал свое заключение по этому делу: