Тогда-то я и проснулась. Вадик не хотел меня поцеловать! Он, скорее всего, даже не подозревал, что должен, просто обязан этого хотеть.
– Доброе утро, – надо мной возникла Жанна. – Ты не привыкла рано вставать?
Я снова закрываю глаза.
Кто же придумал сны? Наверно, кто-то очень жестокий! Правда, не такой жестокий, как тот, кто придумал лагерный «подъем» в семь утра! Все же сны бывают такими сладкими, как малина, от запаха которой хочется улыбаться. Во сне сбываются мечты, в снах столько всего хорошего, а в раннем подъеме нет абсолютно ничего хорошего.
– Девочки, встаем! – в комнату заглянула вожатая. – Встаем-встаем, давайте, быстренько! – Она хлопнула в ладоши и начала повторять как попугай: «Встаем-встаем».
Все! От моей полянки с Вадиком не осталось и следочка, а в носу по-прежнему запах чистой кожи и мыла.
Я блаженно обняла подушку. Такое ощущение, что это от нее исходит тонкий аромат Вадика.
– Чертова зарядка, – тихо проворчала Люся.
– Ненавижу, – вторила ей Настя.
Жанна смотрела на все куда позитивнее нас:
– Кто рано встает, тому бог подает!
– Что? – возмущенно посмотрела на нее Люся. – Что он дает?
– Красоту и здоровье, наверно, – весело пожала плечами Жанна.
Я свесила с кровати ногу, холод от кончиков пальцев моментально распространился до шеи. Так хочется укутаться, спрятаться под одеяло с головой и думать о Вадике, возможно, вернуться на полянку, к свисту птичек, солнышку и жужжанию шмеля – к несвершившемуся поцелую. А запах по-прежнему тут – у меня в носу. Даже удивительно, бывают же такие правдоподобные сны!
Я зажмурила глаза.
А что, если Вадик пробрался ночью к нам в палату и стоял надо мной? Смотрел, как я сплю! Наверняка я очень милая во сне. Конечно, по-другому и быть не может. Во всех книжках, особенно в хороших, приличные принцы пробираются в комнату возлюбленных и любуются ими, пока те спят. Так и Вадик! Он стоял близко-близко, его колени касались матраца моей кровати, поэтому так пахнет мылом и чистой кожей! А в окно светила луна, ее волшебный свет серебрил мои алебастровые щеки... да, от природы у меня восхитительный цвет кожи, как у истинной леди. В прошлой жизни я была королевой или герцогиней, нет, не ниже принцессы, это наверняка! А Вадик... он смотрел на меня и... возможно, я была маркизой, маркиза – звучит красиво... Вадик-Вадик. Дураку понятно, он мечтал припасть к моим губам! Но...
– Таня, мы уже одеты! – воскликнула Настя. – Ты будешь вставать ваще?
Я не слышу ее! Не слышу! Вадик хотел припасть к моим губам. Но...
– Ну она и соня! – Прошептала Люся.
И ее тоже не слышу! Припасть. К губам. Моим. Но... Вадик не осмелился! Он трепетал, конечно. Нет! Бе-е-е, гадость, когда кто-то трепещет. Парни не трепещут, это тупо. Он мужественно отвел взгляд от моего ангельского лица в лунном свете, мысленно произнес слова любви и бесшумно вышел за дверь. Про Алю он даже не вспоминал. Все!
Я быстро вскочила, натянула спортивные штаны, кофту, носки, кроссовки, провела два раз расческой по волосам и напоследок потерла глаза.
– Ну и ну, – засмеялась Жанна. – Ты просто метеор.
Я громко чихнула.
– Значит, правильно говоришь, Жан, – кивнула Люся.
А я снова чихнула, потом еще и еще.
Девчонки захихикали.
Запах мыла и чистой кожи – запах моей судьбы меня уже просто душит! Хочется влезть рукой в горло и поскоблить там ногтями, чтоб больше не чесалось.
– Пошли скорее! – Настя первой выскочила за дверь. За ней Люся, Жанна, а я зачем-то посмотрела на свою тумбочку, да так и осталась на месте. Рядом на спинке стула висело мое платье. То самое – вчерашнее, белое, прозрачное. Абсолютно чистое! Выглаженное! Я его все осмотрела – ни пятнышка! А запах такой, точно на него две пачки порошка израсходовали!
Девчонки вернулись за мной, Настя хотела уже возмутиться, но как увидела, что у меня в руках, лишь просипела:
– Он постирал?! Он это сделал?!
– Ого! – обалдело выдохнула Люся.
Жанна передернула плечами.
– А вы не верили! Я ведь сказала, постирает как миленький!
– Ты ему нравишься, – вынесла вердикт Настя.
– И мне так кажется, – затрясла головой Люся.
Я с любопытством посмотрела на Жанну и поймала себя на мысли, что только ее мнение меня действительно интересует.
– Пацан сказал, пацан сделал, – усмехнулась Жанна, – не нужно притягивать сюда любовь на розовых соплях.
Про розовые сопли, это она хорошо сказала. Да какая там любовь, наверно, Ромка ему велел постирать. А может, сам Ромка и постирал, вполне возможно, ведь вину друга он хотел взять на себя.
– Ты хоть поблагодари, – назидательно посоветовала Настя.
– Даже не подумаю.
Почему-то идеально отглаженное платье меня жутко злило. Я совсем не чувствовала себя победительницей. И зачем он его постирал? Идиот какой-то! Я ведь плюнула ему в лицо, как тогда – давно! Он должен был плюнуть в ответ! Я его хорошо знаю, он не может, просто не может сдаться. Будет, как бультерьер, бросаться в бой до последнего удара сердца. Значит, что-то тут не так. Это подстава!
Я швырнула платье на кровать и огляделась.
– Что с тобой? – удивились в один голос девчонки.
