– Нет уж, давайте правильно играть, как нужно, рассказывай, Люсь!
Люся взбодрилась:
– Первый раз просто пожимают руки.
Оксана громко фыркнула.
– Пожимают руки, ты серьезно? Ночь не резиновая, чтоб тратить ее на пожимание рук.
– А дальше? – заинтересовалась Аля.
– Второй раз обняться. Третий – поцеловать руку. Четвертый – укусить за ухо. Пятый – станцевать. Шестой – поменяться двумя вещами из одежды. Седьмой... – Люся призадумалась.
– Бред, – успела вставить Оксана, прежде чем Люся продолжила:
– Седьмой – поцеловать в щечку. Восьмой – поднять на руки. Девятый – поцелуй в губы. Десятый – задать абсолютно любой вопрос. Одиннадцатый – серьезный поцелуй. Двенадцатый – целоваться взасос целых три минуты! Тринадцатый – закрыться вдвоем на пять минут в темном помещении и целоваться.
– Люсь, ну ведь ерунда получится! – воскликнула Оксана. – Сама подумай...
– Нормально, – определила Жанна.
– Ага, – поддержала Аля, – давайте заново.
– Это что, я пролетаю с поцелуем, что ли? – нахмурился Дрон-оранжевый.
Ему никто не ответил, Жанна с умным видом снова раскрутила бутылку. Руку пришлось пожимать Нине, которой выпало обнимать меня. Я раскрутила. Горлышко указало на Алю.
– Что делать? – уточнила я у Люси.
– Целовать руку.
Господи, вот это унижение! Целовать руку подружки парня, в которого я влюблена. Какое-то наказание.
Аля демонстративно подставила руку для поцелуя.
– Ну, давай, чего ты! – поторопила Оксана. – Не овес жевать заставляют!
Ну и сравненьице у нее. Это, конечно, не овес, это хуже, куда хуже! Леди не целуют никому руки, они сами позволяют целовать свои. Как же унизительно! Ненавижу себя за то, что собираюсь сделать. Ни за что не напишу о таком в дневник, эту тайну, как и многие другие, я унесу в могилу: лет через сто. Отвратительная игра!
Я коснулась губами Алиного запястья и резко отшвырнула от себя ее руку.
– А поаккуратнее можно?! – пробухтела Аля, перед тем как заняться бутылкой.
За ухо она кусала Рому. Юля ее в тот момент, скорее всего, ненавидела. Я еще никогда не видела у нее такого злого и одновременно огорченного лица. Брату выпало танцевать с Люсей. Аля с Женей-мочалкой, Оксана и Жанна им тихонько спели: «Ветер с моря дул». Люся наступила Роме на ногу, всем было весело. Но обмен одежды показался мне особенно забавным. Люся отдала свои розовенькие носочки Дрону-Оранжевому, сама же натянула его, синие – безразмерные. Затем Дрон поцеловал в щечку Оксану, которая закатила при этом глаза и проворчала:
– Детский сад. – А перед тем как раскрутить бутылку, всех предупредила: – Если выпадет на парня, это он будет меня на руки поднимать, а не я его! – Ей повезло, горлышко определило Люсю – самую маленькую из нас, если не считать костлявую Женю-мочалку. Парни бессовестно смеялись, пока Оксана примерялась, как бы ей поднять хихикающую Люсю, но в конце концов неожиданно вмешался Рома:
– Забей, не надрывайся!
Оксана оказалась на удивление послушной и села на свое место. Люся немного помедлила, прежде чем раскрутить бутылку.
Еще бы, на кону поцелуй в губы, это не какое-то пожатие руки.
Девчонки затаили дыхание, а парни начали перекидываться шутками, точно все происходящее их не касалось.
– Паша, – тоскливо протянула Люся.
Да-а, вот это разочарование. Что-то везет этому малявке!
Паша обрадовался, даже глазками засверкал в ожидании приза.
Какой же он все-таки жалкий!
Люся его чмокнула и подвинула к нему бутылку.
Я начинаю мысленно шептать: «Только не я, только не я, только не я!»
Рассчитываю на помощь своего ангела-хранителя. Он не позволит такому случиться!
– Вопрос, вопрос, сейчас будет вопрос, – загалдела Аля. И не ошиблась... Вопрос достался ее Вадику, точнее, МОЕМУ Вадику!
Паша задумчиво наморщил лобик. Думает.
Интересно, если голова такая малюсенькая, значит, и мозгов мало?
– Ну, давай, Пахан, жги, – подмигнул ему Вадик.
– Чего там думать три часа, – возмутилась Оксана, – любой вопрос!
Ей, наверно, хочется поскорее добраться до серьезного поцелуя. Она ведь и затеяла все это, лишь бы с Сашей поцеловаться. Уж проще было бы его уговорить, чем нас всех заставлять раскручивать эту бутылку. Но Оксана не та, кто выбирает легкие пути. Никак не могу понять, как к ней отношусь. Очень неоднозначные эмоции она вызывает. Восхищение граничит с раздражением, а жалость с симпатией. Она красива и идет к своей цели напролом, это восхищает, но лишь до тех пор, пока она не начинает идти по тебе, ее жаль, беззаветная любовь к Донских завела свободную хищную кошку в капкан. И что она в нем нашла? Синие глаза? Глупая, плохо знает его!
Паша, наконец, придумал вопрос.
– Ну что, Вадик... – проскрипел он, – Альку-то любишь?
Ну надо же! Кто бы мог подумать, что в этой маленькой головке под белой кепчонкой не все извилины прямые.
Аля посмотрела на Вадика с надеждой, а он покраснел и от этого рассердился:
– Что за тупые вопросы?!
– Отвечай! Ничего не тупые, – взвилась Аля.
– Да или нет, разве так сложно?! – поддержала подругу Камбала.
– Попал ты, Вадик, – рассмеялся Донских.
Аля надулась.
– Ты чего, ответить просто не можешь?
– Ну, могу, – нехотя пробормотал Вадик. – Ну, нет.
