Прежде, чем мои губы произнесли слова приветствия, он подошел ко мне и пожал мою руку — я так и не сказала ему, что в родном мире руки пожимают в основном лишь мужчины. И все же его прикосновение было не совсем рукопожатием. Обычно милорд обхватывал мою ладонь обеими руками, словно согревая ее, но никогда не тряс.
Затем я перенесла свой взгляд на Анжея, стоявшего позади своего правителя, и выражение его лица мне не понравилось. В комнате явно что-то произошло, ибо Анжей был одновременно встревожен, озабочен, и в какой-то мере пребывал в неуверенности. Я никогда не видела его таким.
Слова приветствия, готовые вот-вот сорваться с моих губ, так и не были произнесены, словно мое дыхание не согрело, а заморозило их. К тому же милорд опередил меня:
— Я ждал встречи с тобою, Лиина, и планировал ее, но вынужден изменить свои планы. Анжей рассказал мне о покушении на твою жизнь и признал свою неосторожность и пренебрежение долгом.
Слова милорда ошеломили меня своим жестким тоном. Я никогда не думала, что Анжей обязан сообщать милорду обо всех происшествиях, но затем поняла, что только так и должно было быть. Одновременно я возмутилась интонациям милорда и уже открыла рот, чтобы возразить, но взгляд Анжея за спиной милорда и категорическое отрицание головой, заставили снова его закрыть.
Но милорд не остановился:
— Ты могла погибнуть, а я мог нарушить слово, данное брату. Анжея ждет наказание и такое же наказание ждет того, кто пытался убить тебя.
Еще не понимая до конца, какое наказание и кого оно ждет, я все же ощущала неправильность всего происходящего и прямую угрозу в адрес своего Хранителя. И я не смогла больше следовать указаниям Анжея и продолжать молчать:
— Мне неизвестно, милорд, какое наказание вы избрали для Анжея, но я хорошо понимаю, что лишь благодаря ему наша встреча состоялась. И я не уверена в том, что понимаю до конца, чем вызван ваш гнев и почему он направлен на него! — Мой тон тоже не отличался скромностью и подчинением, а был почти идентичен резким интонациям в голосе милорда.
Почти минуту, показавшуюся мне слишком долгой, милорд молчал, но я видела, как меняются его глаза, отчего по спине прошла холодная дрожь. Мои слова не понравились ему, но мои интонации в противовес его собственным, дошли до его сознания и разозлили его:
— Ваш Хранитель все еще жив лишь потому, что не наказан виновный в нападении на вас. Но я убивал и за меньшие промахи, Лиина. В одном я согласен с вами — Анжей не только мой подданный, но и ваш Хранитель. Я не могу лишить вас права самой определить меру его наказания, но мера ответственности за вашу жизнь очень велика и она возложена на меня. Покушение на вашу жизнь является изменой, оставить которую без внимания я не могу. И наказание неизбежно для того, кто поднял свою руку на вас! — Резкий переход милорда на «вы» не сулил ничего хорошего…
С каким-то мистическим страхом я наблюдала за тем, как его изумительно красивые глаза поглощает ночь и тьма. В такие глаза я смотреть не могла, как не могла восхищаться ими. И милорд отошел от меня, скорее почувствовав, чем поняв, что мое настроение изменилось. Он хотел сказать что-то еще, но секунды колебаний растянулись на минуты, и милорд передумал. Какая-то новая мысль пришла ему в голову, и он велел Анжею оставить нас.
В огромном светлом кабинете милорда, утопающем в солнечных лучах, я вдруг ощутила себя запертой в тесной клетке с опасным и непредсказуемым зверем, в чьих когтях была моя жизнь, и в чьей власти было разорвать мое тело на части. И тогда тьма, затаившаяся в глазах милорда, выплеснулась наружу и окатила меня ледяной волной обжигающего холода. Знакомая боль сжала мое сердце, затрудняя дыхание, и милорд вломился в мое сознание, разрушая его, парализуя мою волю. Я думала, что кричу, но это был шепот:
— Невозможно! Вы не можете читать мои мысли!
А он выпустил из себя зверя, с которым я только что познакомилась, и все вокруг меня поддернулось дымкой, словно нас окутал туман. Лицо милорда стало чужим и незнакомым — призрачным, едва пробивавшимся сквозь окружающий сумрак. Я уже не понимала, кого я вижу на самом деле — человека, которому симпатизировала, или опасного зверя, подлежащего уничтожению.
Нарастающий гнев милорда и разбуженный этим страх взывали ко мне, а мой собственный разум пытался меня остановить, пытался объяснить, для чего милорд спровоцировал нужную ему реакцию. Но я не послушала себя и слепо поддалась своим инстинктам, и мои способности вновь раскрыли себя. Я шагнула в глаза милорда, где пряталось ночное небо без звезд, окунулась в темные воды, стряхнув с себя плоть, как ненужную одежду, и закрыла свои глаза от нахлынувшей боли, разорвавшей свет. Когда я открыла их, я увидела только тьму и в этой темноте я была не одна…
