Нина Сергеевна сказала, чтоб мы пометили краской пчел, которые прилетают пить воду. Толя принялся мазать краской всех пчел, которые прилетали к поилке.
Меченые пчелы улетали в улей, а из улья вылетали новые пчелы и летели к поилке. Толя мазал их всех по очереди. Вдруг мы заметили, что из улья вылезла одна меченая пчела и полетела к поилке, за ней другая, третья… Скоро мы увидели, что к поилке летают одни только меченые пчелы и помечать больше некого.
– Да это какая-то водяная бригада! – закричал Федя. – Эти пчелы, наверно, не пьют, а носят зачем-то воду в улей.
– Это так и есть, – сказала Нина Сергеевна. – В жаркую погоду часть пчел всегда носит в улей воду для тех пчел, которые заняты работой внутри.
– Разве те пчелы сами не могут вылететь из улья, чтобы попить? – спросил я.
Нина Сергеевна объяснила нам, что у пчел есть разделение труда. Молодые пчелы, которые еще не научились разыскивать цветы, работают в улье: строят соты, следят за чистотой, проветривают помещение, кормят детву, а старые пчелы летают за медом, носят в улей воду, когда очень жарко.
– Жалко, что нельзя посмотреть, как там в улье пчелы работают, – сказал Женя.
Нина Сергеевна сказала, что бывают такие ульи со стеклянными стенками, сквозь которые можно наблюдать, как работают пчелы.
Мы решили, что, когда у нас будет несколько ульев, мы обязательно сделаем один со стеклянной стенкой.
Сегодня Нина Сергеевна сказала:
– Скоро зацветет липа. Надо нам приготовиться к главному медосбору.
– А что такое главный медосбор? – спросили мы.
– Это такая пора, когда зацветает сразу много цветов: цветет на полях клевер или гречиха, зацветает акация, или клен, или ветла. Как раз в это время пчелы делают самые большие запасы меда. Это и есть главный медосбор.
– А у нас ведь нет ни клевера, ни гречихи, – говорим мы.
– Зато у нас много липы. У нас будет главный медосбор с липы.
Нина Сергеевна научила нас сделать для улья надставку, которая называется магазином. Этот магазин – как будто второй этаж улья. В него ставят добавочные рамки, чтобы пчелам было куда складывать мед, когда начнется большой медосбор.
Мы сделали для улья надставку, а Нина Сергеевна сказала, чтоб мы следили, когда начнет цвести липа.
Как только липа зацветет, мы поставим на улей надставку.
Липа еще не зацвела. Я нарочно залез на дерево, чтобы проверить, но цветы еще не распустились.
Галя увидела и говорит:
– Ты зачем по деревьям лазишь? Слезай сейчас же вниз! Я говорю:
– Я цветы проверяю.
– Для этого не надо по деревьям лазить, и так будет видно.
Но я все-таки проверил как следует. Вдруг прозеваем!
Я уже давно заметил, что в летке улья постоянно сидят две или три пчелы.
Другие пчелы прилетают и улетают, а эти сидят и никуда не уходят. Я долго думал, что это за пчелы.
А сегодня в улей пытался пробраться шмель. Он жужжал вокруг улья, жужжал – наверно, искал какую-нибудь дырку, чтоб залезть в улей и полакомиться медом. Дырки он так и не нашел и полез прямо в леток. Тут эти три пчелы набросились на него и стали прогонять.
Он пустился от них удирать, но они догнали его и стали жалить. И правильно! Зачем он позарился на чужой мед! Пчелы ведь не для него собирают мед. Кто работает, тот и ест мед, а кто не работает, тому не надо давать меда.
А потом я подумал: “Может быть, эти пчелы нарочно сидят в летке и караулят, чтобы к ним не пробрались какие-нибудь разбойники?” Я спросил Нину Сергеевну. Нина Сергеевна сказала, что я правильно угадал.
Все-таки, оказывается, у меня голова кое-что умеет соображать.
Нина Сергеевна рассказала, что пчелы не жалеют жизни, защищая свой родной улей. Если на улей нападет даже такой большой зверь, как медведь, все пчелы бросаются на него и жалят.
Только если пчела ужалит кого-нибудь, то она не может вытащить жало, а без жала пчела обязательно умирает.
Вот какие храбрые пчелы!
Вот какое большое научное достижение! Сегодня Женя Шемякин изобрел способ наблюдать пчелиную жизнь внутри улья. Он взял зеркальце и пустил в леток солнечный зайчик. Солнечный зайчик осветил внутренность улья, и пчелы стали видны. Только всем сразу нельзя смотреть, потому что леток маленький и можно смотреть только одному человеку. Все ребята смотрели по очереди, и я никак не мог дождаться. Передо мной стал смотреть Витя Алмазов. Я все просил, чтоб он пустил меня, а он все “подожди” да “подожди”. Целый час, наверно, смотрел! Потом говорит:
– На, смотри.
Я взял у него зеркальце и стал пускать в улей зайчик, но солнце уже перешло на другую сторону, и зайчик не попадал в леток.
Я говорю:
– Что же ты дал зеркало, когда солнце ушло?
– А я виноват, что оно ушло?
Вот и поговори с ним! Такая жадина! Завтра возьму зеркало, приду раньше всех и захвачу место у улья. Пусть тогда попросят меня.
