Замок сломался на третий удар. Двери распахнулись, и Париций вошёл внутрь. Он стал судорожно открывать вольеры.
— Бегите! Вы свободны! — кричал он.
В тот момент он впервые за долгое время почувствовал себя живым. Он подумал, что скажет брат, когда узнает, что он для него сделал? Он обернулся с улыбкой.
— П-почему?..
Ворота были открыты, но ни один из ящеров не покидал своего места.
— Почему?! Почему вы стоите?!
Он стал силой выталкивать их из вольеров.
— Ну же! Двигайся! Пожалуйста!.. — на глазах наворачивались слезы. — Нет! Нет!!!
Он стал кричать, бить кулаками толстенную кожу. Ящер наконец встал и набросился на него. Он пнул его головой, а после падения Париция, навалился на того всем своим весом.
Это был момент его смерти.
— Париций Хауз. Подтверждаете ли вы, что в ночь со второй на третью точку сезона Рассвета вы проникли в ангар ящеров и убили одного из них?
— Да, подтверждаю, — ответил Париций смотря в пол.
Клетка подсудимого была напротив самого судьи. Он мог выдержать все взгляды, обращённые на него, кроме одного. Среди присутствующих был его брат. Доказывая всем, что он достоин свободы, тот лишь опроверг это.
— Что ж, в таком случае суд удаляется для вынесения окончательного решения.
Судья встал и ушел вместе с советниками. В зале пока объявили перерыв.
— Зачем ты это сделал?
Париций не поднял глаза.
— Я хотел их спасти…
— Зачем?
— Зачем?! Ради тебя, черт возьми!
— И зачем же? Когда я тебя об этом просил? Меня и в жизни не интересовали эти твари! — резко кинул Дэрриэл и пошел прочь.
— Что?.. Дэр! — Париций вскочил со скамьи и схватился за решетку. — Что ты сказал?! — он не отвечал, лишь продолжал удаляться от клетки. — Я с тобой говорю, Дэрриэл! — стражники стали его успокаивать. — А как же свобода?! Жизнь! Деревья! Неужели ты меня здесь оставишь?! Дэрриэл!!!
На второй точке в тюрьму прибыл священник.
Дверь камеры открылась. Это не была колония строгого режима, поэтому стены были не глухие и Париция от коридора отделяла лишь решетка. Он мог разглядеть священника, который к нему пришел ещё до того, как тот зашёл. Но он не стал. Лишь продолжал глухо смотреть в стену.
— Париций… Хауз, верно?
Хауз молчал.
— Не хотите ли вы исповедаться нашему королю?
— Нет, — твердо ответил он.
Священник вздохнул.
— Дайте мне бумаги.
Прибывший с ним стражник передал тому листы. Священник махнул рукой, и его сопровождающий вышел из камеры.
— Ты плохо выглядишь, — сказал священник.
Париций молчал.
— Знаешь, если бы ты был достаточно вежлив и настойчив, то, думаю, тебя бы могли выпустить. Что ты там натворил, всего-то какая-то мелочь.
— Я отнял жизнь, это не мелочь, — глухо ответил Хауз. — Не хочу я на свободу. Здесь всем действительно плевать, что ты делаешь, никаких правил, только за территорию не выходи. Не такая уж большая цена за то, чтобы от тебя все отстали.
— Ты так думаешь?
Хауз упёрся головой в стену.
— Кажется я понял. Ты действительно хотел их освободить? Доказывал, что имеешь право на действия?
Хауз не среагировал.
— Ты даровал им свободу, а они, неблагодарные, не приняли её? Только вот их там кормят. В амбаре тепло. Их моют, ухаживают, любят в конце концов. Они работают и приносят пользу. Не знаю, понимают ли они это, но они полезные. Они, как и многие люди, предпочли комфорт выше свободы. Но и комфорт их, не сравнится с нашей «несвободой». Если ты находишь свободу здесь, находясь в клетке, чего тебе не хватило там, снаружи?
Хауз помрачнел. Священник ещё какое-то время просидел там, после чего встал и собрался уйти.
— Как вас зовут? — спросил Хауз.
— Хм… Орен.
— Почему мы должны вам верить, Орен?
— Не должны. Суть веры в том, что ты можешь верить, можешь не верить, но она будет верить в тебя всегда.
— Вы красиво говорите, но не все так считают.
— Люди разные. Стоит лишь любить и будешь любим в ответ.
— Ну и бред! — буркнул себе под нос Хауз.
— Храни вас корона, — сказал Орен напоследок и вышел из камеры, направившись в следующую.
«Нет. Нет, все было не так. Та ночь. В ту ночь он был со мной…»
— Риц! Риц, это глупо!
— Ха-ха! Глупо? Ты ведь сам этого хочешь!
— Да, но…
— Но? Какое может быть, но?
— Я не это имел ввиду! Я же образно! Черт, Риц, это незаконно!
— Да что ты говоришь? А как же деревья? Они взаперти, как и мы!
— Риц, хватит кричать.
— Если мы не можем спасти их, как мы будем спасать себя?!
— Я не понимаю, о чем ты говоришь…
— О том, что ты хочешь сделать, но не решаешься! Тебя что-то останавливает. Что? Ты боишься, как на тебя посмотрят! Плевать я на них хотел! Вот что я успел понять за свою жизнь — всем плевать, чего ты хочешь, всем плевать на смысл твоих действий! Ты не получишь похвалу за геройство! Они ждут от тебя только то, что нужно им самим! Поэтому!..
— Да нет же! Просто всегда есть другой выход!
Париций застыл. После паузы и молчания, вновь послышалось фырчанье ящеров в открытых вольерах.
— Вот, — Дэрриэл достал из кармана погонный свисток. — С его помощью можно давать ящерам команды.
— Ты…
