Рядом со мной, из зеркала на шкафу на меня глядит моя сестра-двойник. На ее лицо, единственное, что выступает из-под простыней, падает кружок света от маленькой настольной лампы, как от прожектора, высвечивающего актера на сцене. Я говорю ей, что опасности нет, что все пройдет отлично, что ничто не может быть хуже этого беспрерывного, серого, как небо, бега. Хуже, чем эти бесконечные каникулы, чем эта избушка или этот камин с сидящим около него мужчиной-незнакомцем в шотландском кресле и с пледом на коленях.
К счастью, он сам приболел, и его визиты становятся все короче и короче. Он принес мне книги:
Нужно действовать быстрее.
Я спустилась в холл в пижаме и позвонила Клэру из телефонной кабинки. Я уговорила его. Это было просто. У меня в последнее время талант уламывать мужчин. Да уж, только на это я и способна, не так ли? Хотя нет, еще у меня здорово выходит любить, если представляется случай. Например, я люблю жесткие и дружелюбные больничные простыни, ха-ха-ха, а еще я читаю поэзию.
Бедняжка Гум. Закрыв за собой дверь моей больничной палаты, он не знал, что видит меня в последний раз. На заре за мной приедет Клэр, и мы уматываем в Калифорнию. Пока-пока, Гумми! Было почти больно слышать, как ты говоришь мне «до завтра» своим тихим голосом простывшего человека, машешь рукой и улыбаешься.
Так мило: он принес мне все вещи, которые я просила. Платья, туфли, что он дарил. Перед моими глазами проплыли все те магазины, города, отели, где мы побывали за два года, и я чуть не попросила его остаться… Останься, я выздоровела, я вернусь с тобой в нашу хижину, уедем отсюда… Не понимаю, почему мне вдруг стало жаль его, хотя это я договорилась обо всем с Клэром. Не понимаю. Наверно, мне просто страшно.
Яма со змеями находится за домом прямо под стеклами оранжереи. Клэр зажег светильники один за другим, и огромный аквариум осветился. Сейчас глубокая ночь, и это первое, что он хотел мне показать в своем доме.
Ох, как бы я не хотела туда упасть! «Вот куда бросают таких маленьких мышек, как ты, когда они плохо себя ведут», – говорит Клэр, начинает хихикать, а потом зажигает свет в саду. Несколько ламп освещают огромных птиц, павлинов, чуть дальше – розовых фламинго, спящих во внушительных размеров вольере. Я видела картинки с такими только в книгах. Других птиц я слышу, но не вижу их. «Это мой зоопарк, – говорит он, – а теперь я покажу тебе бассейн, где ты сможешь плавать и загорать». Бассейн подсвечивается снизу, вода в нем кажется небесно-голубой, а формой он как почка или фасолина, с аркой из белых ступенек, спускающихся под мягким уклоном до самой глубины. Еще там стоят шезлонги и закрытые на ночь пляжные зонтики, похожие на погашенные свечи.
