То время, когда пещерный человек проковырял в палке дырки, дунул в нее и услышал звук, а другой пещерный человек ударил палкой о палку и также услышал звук, можно считать временем рождения музыкантов.
Музыканты «лабухи» в силу особенностей своей профессии несколько отличаются от музыкантов нотников. Лабух – это уничижительно-иронически обобщающее прозвище музыканта. Иногда это так называемый «слухач», который может сыграть что угодно без всяких там нот, что частенько вызывает зависть у так называемых оркестровых или нотников.
В своих мемуарах «Дневник лабуха длиною в жизнь» я рассказываю о двух поколениях советских лабухов. Это как бы взгляд изнутри.
Действие первой книги происходит в период с 1944 по 1979 год в жемчужине Украины – красивом и уютным городе Львове. К сожалению, лабухов с каждым годом становится все меньше и меньше. Уходят в мир иной последние «динозавры». В связи с техническим прогрессом, когда дешевле взять одного-двух лабухов с синтезатором, их становится еще меньше.
Музыкой я стал заниматься в семилетнем возрасте и с тех пор всю свою жизнь играл.
В моей жизни движение «амурных» страстей часто вступало в конфликт с моим разумом. Все еще пытаюсь разобраться в том, что же это было? Ну, а если пишешь мемуары, выворачиваешь свою душу наизнанку – еще глубже заглядываешь в свое уже давно успокоившееся сердце. Но память уносит в прекрасные годы молодые! Улыбка озаряет лицо, и в этот момент тело получает живительную, теплую, здоровую, добрую, вселенскую (абсолютно бесплатную) энергию. Вот так уже четыре года и хожу – с приклеенной улыбкой. Соседи уже оглядываются.
«Огня» мне хватало, и это – здорово! Один человек сказал: «Дело не в том, чтобы в жизни было больше дней, а в том, чтобы в днях было больше жизни».
Моя вторая книга будет называться «Америка». Я пишу о периоде с 1979 года по сегодняшний день.
В начале было слово – слово «звук», и музыканты – слуги его.
На прошлом лучше не зацикливаться: сделал выводы – живи дальше, разве что соберешься писать мемуары.
Нью-Йорк. Бруклин. Год 1997. Август. Жарища. Духотища и влажность. По улице, на которой приютился мой небольшой ресторанчик «Уютная таверна», сновал мокрый, потный, уставший люд: итальянцы, мексиканцы, китайцы, русскоговорящие евреи, религиозные евреи, ирландцы, поляки, и прочие, и прочие – все, как и полагается в столице мира. Дело шло к вечеру, и вся эта уличная суета, распаренная и мокрая, постепенно замедляла свой ход. Из какого-то окна Майкл Джексон пел «Триллер».
Я стоял в костюме при галстучке, подпирая дверь своей «Таверны», и немного отрешенным взглядом смотрел на скользящих мимо меня людей. Жарко мне не было. Кондиционер в «Таверне» работал отлично.
Вот уже вторую неделю ко мне никто не приходит, кроме федералов и полицейских. Дело в том, что у дверей моего заведения десять дней тому назад ночью убили полицейского. В Нью-Йорке, бывает, постреливают полицейских, но это было явно умышленное убийство. Его ждали. В него всадили семь пуль. Такого вот спланированного убийства полицейского не было за последние двадцать семь лет. И началась катавасия.
А в это время я в своем уютном домике на Лонг-Айленде досматривал первые сны. Ночные телефонные звонки, как правило, ничего хорошего не сулят. В августе бизнеса нет, и экономии ради я решил «закрыться» по понедельникам. Звонил мой официант Элик, он же менеджер, и звонил он из «Таверны», которая должна была быть закрытой и в которой он находился с женщиной, благо алкоголя и закуски им там хватало.
– Эдик, тут такое случилось, такое случилось! – залепетал Элик.
Себя он называл татом (разновидность азербайджанских евреев). Из Азербайджана эмигрировал в Израиль. Там жил, служил, женился, родилась дочь, и когда она подросла – развелся и уехал в Америку, попав ко мне на работу.
Через десять минут я гнал в Бруклин. Ночь была теплой. По радио играл Колтрейн. Дорога заняла около часа. За это время в мою «Таверну» заехал наш мэр Джулиани. Заскочил, пожал Элику руку, пописал (не уверен в очередности действия) и быстро ретировался. К моему приезду как раз подоспел военизированный полицейский отряд. Потыкали штыками в баранину, свинину, мирно «отдыхавших» в морозильниках, и быстро уехали.
На следующий день окна моего заведения обклеили портретами убиенного. Оказывается, жил он в доме напротив моей кафешки. Молодой полицейский был женат, имел маленького ребенка. Предыдущего мужа его супруги, итальянца, тоже убили. Средства массовой информации сообщили, что моя «Cozy Tavern» – это одно из мест встреч русских мафиозников! Под окнами толпились люди с камерами, желавшие взять у меня интервью. Особо настырную журналистку канала «FOX» пригласил войти.
Первый же ее вопрос был такой:
– Что вы думаете о русской мафии?
