Дневник летучей мыши полностью

Леня хотел сразу же все объяснить и поставить жирную точку в их отношениях, но Саломея Леонардовна всплеснула руками, подхватила его под руку и повлекла в комнату, щебеча:

— Что же это я, сразу с вопросами… прямо на пороге… вы с дороги, у вас была трудная ночь, а тут я со своим эгоизмом… со своим нетерпением… пойдемте в комнату, я сварю вам кофе! Настоящий турецкий кофе, какой варили в Стамбуле пятьдесят лет назад…

Леня пытался вставить хоть слово, но Саломея Леонардовна махала руками и прижимала палец ко рту, повторяя:

— После, после! Сначала кофе!

В конце концов Леня сдался, сел за стол и мрачно уставился в бархатную скатерть, мысленно подбирая слова, чтобы объяснить хозяйке дома, что у него ничего не получилось и что он отказывается от дальнейших попыток.

Наконец она появилась с серебряным подносом, на котором дымились две крошечные чашечки.

— «Кумир мой, кумир мой!» — пропела Саломея, поставив перед Леней чашку и придвигая ему вазочку с печеньем.

Леня перестал уже чему-либо удивляться, не шарахнулся от старухиного пения в сторону и не расплескал кофе.

Кофе был действительно хорош — крепкий, горячий и сладкий, каким и должен быть настоящий кофе.

Леня выпил его маленькими глотками, отставил чашку и поднял глаза на хозяйку.

Она сидела, молитвенно сложив руки.

— Ну как? Они у вас?

— Нет. — Леня покачал головой и достал из кармана конверт. — Вот ваши деньги…

— А в чем же дело? — горестно проговорила Саломея Леонардовна. — Этот человек не пришел?

— Он пришел. — Леня положил конверт на стол и подтолкнул его к хозяйке. — Он пришел, но с обменом ничего не вышло…

— Отчего же? — В голосе пожилой дамы прозвучало недовольство. — Ведь он сам назвал цену…

— Понимаете, — Леня проникновенно взглянул на Саломею, — наша сделка сорвалась по очень серьезной и уважительной причине.

— Не понимаю, какая может быть причина. — Хозяйка обиженно надулась. — Леонид, мне вас очень хорошо рекомендовали, а вы, я вижу, не справились…

— Причина серьезнейшая, — продолжал Маркиз. — Смерть!..

В комнате на мгновение наступила звенящая тишина. Леня вспомнил свой сегодняшний сон, костлявую смерть, бредущую по дороге, опираясь на посох.

— Что? — переспросила наконец дама, хлопая глазами. — Я не ослышалась?

— Нет, — подтвердил Леня. — Этого человека убили. Дневники пропали. И я вынужден вернуть вам деньги и откланяться…

— Как — откланяться?! — прервала его Саломея Леонардовна. — Артур Альбертович говорил, что вы очень ответственный молодой человек и доводите каждое дело до конца…

— А еще он говорил, что дело самое пустяковое: встретиться с человеком, обменять деньги на дневники и вернуться домой. А тут уже замешано убийство, и черт его знает, что ждет меня впереди… Знаете ли, мадам, при всем уважении к вам и Артуру Альбертовичу я глубоко чту Уголовный кодекс и держусь подальше от таких преступлений, как убийство. Кроме того, дневники все равно пропали, так что нет и предмета для разговора…

— Леонид, если я вам мало плачу — скажите, я увеличу гонорар… в пределах разумного, конечно же!..

— Во-первых, мадам, вы мне пока ничего не заплатили, во-вторых, я ни за какие деньги не буду связываться с делом, в котором замешано убийство!

Леня хотел продолжить, но в это время зазвонил телефон.

Хозяйка сняла трубку, послушала и удивленно протянула телефон Маркизу:

— Леонид, это вас!

Леня, пожав плечами, поднес трубку к уху. Он не имел никакого представления, кто может знать, что он находится в квартире Саломеи Леонардовны. Разве что Руо…

Однако это был не Руо.

Голос был незнакомый и чрезвычайно неприятный — низкий и грубый.

— Слушай меня, Леонид! — проговорил этот голос без всякого выражения. — Приедешь сегодня в два часа ночи в Педагогический сад. Наш человек будет ждать тебя там около статуи Анатомии со старухиными тетрадками. Только, сам понимаешь, после того, что произошло, цена повышается. Привезешь десять тысяч — получишь дневники…

— А теперь ты меня послушай! — прервал Леня незнакомца. — Никуда я не поеду! Я выхожу из дела, и можешь засунуть эти дневники сам знаешь куда…

— Нет, это ты слушай! — Голос в трубке стал громче, но остался таким же низким. — Думаешь, ты самый умный? Думаешь, если ты приехал на заправку на чужой машине, то и следов не осталось? Тебя видели несколько человек, они тебя опознают. Кроме того, на месте преступления остались твои отпечатки. Так что не выпендривайся и делай, что я сказал! Запомнил? В два часа ночи около статуи Анатомии в Педагогическом садике с десятью тысячами баксов! Никаких журналов не нужно, наш человек знает тебя в лицо!

Леня хотел что-то ответить, хотел возразить — но слова застряли у него в горле, а из трубки уже неслись сигналы отбоя.

Он положил трубку и медленно повернулся к Саломее Леонардовне.

У него было такое чувство, как будто его руки и ноги налились свинцом, и каждое движение сделалось мучительно тяжелым.

Его поймали в ловушку! Он лишился своей воли, оказался в безвыходном положении!

— Что с вами, Леонид? — проговорила пожилая дама. — На вас буквально лица нет! Вам сообщили какое-то трагическое известие?