Твою ж!… На хрен. Все равно встану. Ноги подламываются. Боль сводит с ума. Мне что-то сломали. Хочется выть, а еще плюнуть на все и просто сдохнуть. Но что-то мешает, внутри сидит и мешает, скалясь редкими острыми зубенками и обещая усилить боль раз в сто, если только посмею…
Гаденыш.
Встал! Йес. Теперь бодро, я сказал - бодро! Иду вперед. Передо мной темнота, ощущаю сырость, писк, копошение у ног и довольно жутковатый запах гниющего мясца. Где-то капает вода. Правая рука упирается в стену и тут же с омерзением отдергивается. Ненавижу мокриц.
Ноги подламываются, боль в груди нарастает. Кажется, мне сломали два ребра. Ненавижу! Дайте только выбраться из этой задницы.
Снова упираюсь рукой в стену и сжимаю зубы. Шаг, еще, еще шаг, главное - не останавливаться и спокойно и четко диктовать мысли дневнику. Мне потом еще это читать. И восстанавливать кусок за кус…
Дверь!
Я ее чувствую. Вообще, какая сволочь догадалась делать камеры без окон? Типа психологическое гниение поможет буйным найти успокоение? Ну-ну. Я вот не в восторге. И сейчас предельно четко объясню это всей местной шайке защитников правопорядка.
Стучал. Орал. Всем все по…
Отлично. Я маг или не маг? Силы кончились, но кровь-то нет. Вон и крыски ее чуют и пищат неподалеку, намекая, что мне пора прекратить рыпаться и дать народу нормально отужинать. А то даже пообедать не успели.
Сорри, ребята, но я себе и таким вполне даже нравлюсь. Да и вообще не люблю, когда меня едят почему-то.
Зубы разрывают кожу на пальце, кровь тоненьким ручейком стекает по ладони, пока я этим же пальцем вожу по двери, постоянно занозя и так пульсирующую ранку.
И все- таки какой же я неженка…
Что творил?
Ща. Принц порывается вернуться и всех прибить. Дам в морду и понесу высочество дальше. Тяжелый, блин.
Нильс сжимает левую руку, стараясь держаться как можно ближе. Ее все еще трясет. Эх вы, блин! Дети. И какого я вас там не бросил? Видимо, я еще и добрый. Проблема.
На голову шмякнулось что-то тяжелое и колючее с ближайшего фонаря. Перебралось на плечо и возмущенно укусило за ухо, мяукнув сквозь сжатые зубки.
Я только сморщился. Свободных рук, чтобы скинуть Пупса на землю, у меня не осталось. Пущай сидит, тем более что ранки в ухе уже старательно зализывают. Мне теперь хоть серьги надевай. Вон сколько дырок в мочке забесплатно.
Хм, а все же… неужели он нас все два дня караулил?
Преданность кошки - нонсенс. Видимо, хотел жрать.
Так, вспомнить, вспомнить. Что творил. Башка раскалывается, перед глазами шатается неуклюжий мир, и очень тошнит. Не сблевать бы.
Ах да! Пиши, дневник.
Дверь и участок стены вокруг вынес заклинанием разрушения на крови. Также прибил к стене двоих стражников, спящих на посту. Вроде бы не насмерть, но и не слабо. Очнутся хорошо если к утру.
По запаху нашел Нильса с принцем. Кровь помнит запахи отменно, так что мог идти вслепую. А точнее, плутать, так как прямо сквозь стены ходить не получалось. Я пробовал.
По пути попадались стражники. Каждый раз все больше и больше. Мечами, отобранными у тех двоих, прибитых, как крутой ниндзя уделывал всех, вопя во все горло для острастки. Голос быстро сел, так что вместо вопля получалось какое-то булькающее рычание. Мне понравилось. Стражников впечатлило.
Убитых нет. Покалечил много.
Заметка на полях: Откуда я умею так драться?
Короче, нашел этих, выбил дверь еще одним заклинанием. Принца задел (не успел отползти), Нильса нет (хоть сквозь стены и не хожу, но видеть худо-бедно могу секунд тридцать).
Принца закинул на плечо. Нильс увязалась сама. Она что-то там пиликала о моих ранах, настаивая на перевязке. Пришлось послать девушку в грубой форме. Тут уже кэп городской стражи приперся с личным взводом, а я, вишь, ему должен объяснять: типа погоди, братан, щас меня добинтуют разодранной рубашкой, в лобик чмокнут, вот тогда и подеремся, а я еще и в глаз дам.
Нет, ну как маленькая. Еще и надулась. Это мне дуться надо, что в пылу мордобоя она мне в рожу табуреткой засветила. Что значит промахнулась? А мне по фигу, что до этого той же табуреткой она пятерых уложила. Уложила бы меня, и снова сидели бы с голодными крысаками. Я-то объясню зуба-стикам, что отравлен всеми своими лабораторными изысканиями на сто лет вперед. А вот эти два хлюпика вряд ли.
И на что они мне, спрашивается?
Не знаю.
Нашли какое-то заброшенное здание. Выглядит жутковато, но я нашел почти целую кровать, рухнул и уснул. Пыль забилась в нос и глаза. Долго чихал, пока по сломанным ребрам ерзал Пупс, устраиваясь поудобнее. Его счастье, что я сейчас и дышу-то еле-еле. А в ребрах всего лишь трещины, так что жить буду. Но блин! А, ладно. Спать.
Будили, кормили. Пытались лечить.
Продолжаю спать.
Выспался! Пупс храпит рядом, на моей груди трогательно устроилась белокурая головка Нильс. Надо будет ее переименовать, а то как-то неудобно бабе с мужским именем. Гм… хм… и лежит так удобно.
Пожалуй, я ее поцелую. Осчастливлю, так сказать.
…ть!!!
За что?! А на фиг тогда за мной бегать было?!
