Парень затыкается, глядя на поднятый мною вверх указательный палец. Понять — не понял, но притих.
— Так, ладно. И ты, значит, решил найти некую Ягу и попросить ее о помощи?
— Ну да. Я еще так обрадовался, когда ваш дом увидел. Бросил коня, залез на крыльцо и… вот.
— А какая конкретно помощь нужна?
— Ну… меч-кладенец.
— Нету.
— Тогда… сапоги-скороходы.
— Нет.
— Скатерть-самобранка?
— Обойдешься.
— Яйцо с иглой. Мыс гномом зависли.
— Чье яйцо?
— Кощеево. — Удивленно.
— Зачем? — Биву тоже интересно.
— Дык… в нем же смерть Кощеева.
— В яйце? — Гном в шоке.
— Да. — Немного удивленно и пытаясь пояснить мысль: — А чтобы никто не подобрался к нему, яйцо Кощей сунул в зайца.
Бив — в шоке. Представляем себе увечного зайца.
— Яйцо могло быть небольшим, — успокаиваю гнома, сидящего с вдумчивым выражением лица.
— А… заяц где? — зачем-то спросил я.
— Ну… зайца на всякий случай засунули в утку.
— Целиком? — ахнул я.
— Конечно! Он же должен остаться живым.
Медитируем с гномом. Моя фантазия только что сдохла в муках.
— Ежели морду оставить торчать наружу… — протянул гном. — И все равно…
— Птичку жалко, — кивнул я.
Елисей опустил голову, хмурясь и пытаясь понять, о чем мы.
— А что с уткой? — отвлекся я.
— Ну… говорят, что Кощей лично засунул ее в медведя… Наши глаза выпучились, я понял, что Кощей — ярый извращенец с богатой фантазией.
— Убил бы, — глухо сообщил гном.
Я кивал, пытаясь не пытаться представить невозможного. А Елисей смущенно закончил:
— Медведя посадили в сундук. Который повесили на дерево, стоящее посреди острова в океане.
Тяжелый вздох всех троих.
— Да-а… тяжело. И ты, значит, едешь искать этот остров?
— Я похож на идиота?
Мы с гномом переглянулись. Я отрицательно качнул головой. На всякий случай.
— Я еду бить Кощея и спасать невесту!
— Один?
— Да.
— Без яйца?
— Да.
— Из-за бабы? — Это Бив.
— Да!
— Хм… я помогу.
Угрюмо смотрю на гнома. На фига?
— Правда? — Лицо парня расцветает улыбкой. Лезет жать смущенному гному руку. Понимаю, что начинаю злиться.
— Замечательно! Всем приятного путешествия, и можете катиться отсюда.
Удивленно смотрят на меня. Бив пытается понять, в чем был неправ. Вроде бы понял.
— Ты мне друг. А друзья всегда помогают друг другу, — пытается объяснить бородач.
— Ну… в таком случае дружба окончена. Всем всего доброго. А мотать к Кощею и чистить ему морду мне как-то не хочется.
— Боишься? — Королевич. С пониманием, блин.
— Не боюсь. Просто не хочу.
— А я заплачу.
Тыкаю пальцем в валяющуюся в углу горку самоцветов. Елисей хмурится.
— Тогда… что я могу сделать для тебя?
— Свалить.
Переглядываются с гномом.
Обижен. Зол. И самое поганое — сам не знаю почему. Такое чувство, что меня опять предали. Что-то я стал мнительным в последнее время.
— Что не так? — Гном смотрит в глаза. Хмурит брови. Пытается понять.
— Все отлично. — Сквозь зубы.
— Я думал… ты мне друг.
— Я тоже.
— Тогда…
— Просто валите отсюда. Ладно?
Гном вздыхает. Откладывает молоток и идет к кровати. Садится. Ложится. Отворачивается к стенке. Не понял.
— Эй. Ты чего?
— Я не уйду. — Гулко. Спокойно.
— Почему? — Мне уже любопытно.
— Ты — мой друг. А его я первый раз в жизни вижу.
Смотрю на королевича. Парень криво мне улыбается.
— То есть… ты не уходишь?
— Нет.
— Тогда… пожалуй, пойду я. Вы извините, что так внезапно потревожил. Да еще и чуть не поссорил. Я… это… сам спасу Василису.
Мне жмут руку. Идут к двери. Пытаюсь сказать что-нибудь умное. В голове же полная каша.
Друг. Гном. Мне?
А в груди так тепло и хорошо.
Хм… а я-то думал, что перестал доверять людям.
Дверь открывается. Королевич ежится от ветра и осторожно выглядывает.
Снаружи льет дождь. Завывает ветер… Отвратительная погода в целом.
— Ладно. Оставайся. Подвезем до замка, — зачем-то говорю я.
Дверь тут же захлопнули, а мне радостно улыбнулись.
Челюсть отвисла, снова пытаюсь что-то сказать.
Гном уже копается под кроватью, вытаскивает какую-то карту, зовет Елисея — показать, где замок.
Оба что-то обсуждают, сверяют направление по компасу, прикидывают расстояние.
Сижу один. Ошарашенный. Злой. И с полным ощущением того, что меня только что качественно обдурили.
Гады.
Сонно отворачиваюсь к стенке. Вчера весь вечер и полночи обсуждали маршругы, местность и работу компаса. Компас был старый, магический и отчаянно барахлил при каждом удобном случае. Сейчас случай был даже чересчур удобным, и он гордо показывал на меня, куда бы я ни шел. Что именно этой фиговине так не нравилось в моей персоне — сказать трудно. Но факты — вещь упрямая. Так что компас я раздолбал на хрен.
Потом чинили. Они. Я — пошел спать, сунув кота под мышку.
Пупс что-то протестовал. Но я запихнул ему в рот соску со вкусом сметаны, и он блаженно затих.
Коша остался с гномом и Сеней (мы так королевичу имя сократили. Елисей — долго и неудобно). Всю ночь слушал их бормотание и перебранку. Хорошо хоть общались шепотом, а то пришлось бы что-нить колдануть из чистой вредности.
Дополз до стола. Пью вчерашний противный чай.
Грустно.
За окном — опять льет.
Встал Сеня. Ему постелили на еще одном матрасе под гномом. Кровать у нас теперь аж трехъярусная.
