— Как это нет! Ты думаешь, я позволю, чтобы с моей внучкой обращались как с заключённой Гуантанамо? — И само чилийское лукавство зашагало по направлению к офису директора. Через несколько минут Анджи позвала меня.
— Майя, пожалуйста, повтори своему отцу всё то, что ты рассказала своей бабуле.
— Что именно?
— Ты знаешь, что я имею в виду, — настаивала Анджи, не повышая голоса.
Мой отец, казалось, не особо впечатлился услышанным и просто напомнил мне о решении судьи: реабилитация или тюрьма. Я осталась в Орегоне.
Во время второго визита, состоявшегося два месяца спустя, моя Нини была в восторге: наконец-то вернулась её девочка, сказала она, никакого макияжа Дракулы и бандитских манер, она увидела, что я здорова и в хорошей физической форме. И всё благодаря пробежкам по восемь километров в день. Мне разрешают это, потому, что как бы много я ни бегала, я далеко не уйду. Они и не подозревали, что я тренировалась, чтобы сбежать.
Я рассказала моей Нини, как мы издевались над стажёрами психологических тестов и над терапевтами, такими открытыми в своих намерениях, что даже новичок смог бы манипулировать ими, и зачем говорить об академическом уровне; когда мы выпустимся, нам бы дали диплом невежд, повесить на стену. Мы были по горло сыты документальными фильмами о потеплении полюсов и экскурсиях на Эверест, нам было необходимо знать, что происходит снаружи в реальном мире. Она сообщила мне, что не происходит ничего, достойного рассказов, только плохие изменения, не имеющие никакого решения, мир движется к концу, но так медленно, что это продлится до тех пор, пока я не закончу обучение здесь. «Жду не дождусь, когда ты вернёшься домой, Майя. Я так по тебе скучаю!» — вздохнула она, поглаживая мои волосы, окрашенные в разные не существующие в природе цвета красками, что сама прислала мне по почте.
Несмотря на радужный цвет волос, я выглядела сдержанно по сравнению с некоторыми из моих одноклассников. Чтобы компенсировать бесчисленные ограничения и дать нам ложное чувство свободы, сотрудники разрешали нам экспериментировать с одеждой и волосами в соответствии с фантазией каждого из нас, хотя мы не могли добавить ни новых проколов, ни татуировок к уже имеющимся. У меня было золотое кольцо в носу и моя татуировка «2005». Один мальчик, пройдя короткий этап неонацизма, прежде чем предпочесть метамфетамин, носил на правой руке свастику, отмеченную калёным железом, а у другого на лбу было слово «фак».
— У него на лбу призыв облажаться, Нини. Нам запретили упоминать его татуировку. Психиатр сказал, мол, это может травмировать.
— Это который, Майя?
— Тот долговязый, кому волосы чуть ли не лезут в глаза.
И тогда именно моя Нини сказала юноше, чтобы он не волновался, ведь теперь есть лазер, которым можно убрать странное слово со лба.
Мануэль воспользовался коротким летом для сбора информации, закончить книгу о волшебстве Чилоэ он планирует потом, в тёмные часы зимы. Мне кажется, мы очень хорошо ладим, хотя он всё ещё ворчит на меня время от времени. Я же просто игнорирую его. Я помню, когда я познакомилась с ним, Мануэль показался мне угрюмым, но за месяцы, что мы живём вместе, я обнаружила: он один из тех добрых типов, которые стыдятся быть таковыми; он не старается быть добрым и пугается, когда кто-то заботится о нём, поэтому он немного боится меня. Две его предыдущие книги были изданы в Австралии в большом формате с цветными фотографиями, и с этой будет похожая ситуация, благодаря поддержке Совета культуры и нескольких туристических компаний. Издатели заказали иллюстрации знаменитому в Сантьяго художнику, ему будет нелегко изобразить некоторых ужасных существ чилотской мифологии.
Надеюсь, что Мануэль даст мне больше работы, так я смогу вознаградить его за гостеприимство; если нет, я буду у него в долгу до конца своих дней. Плохо то, что этот человек не умеет делегировать обязанности: он даёт мне самые простые задания, а потом тратит своё время, проверяя их. Должно быть, думает, что я глупая. В довершение всего, он должен был дать мне деньги, потому что я приехала ни с чем. Мануэль заверил, что бабушка открыла банковский счёт для меня, но я в это не верю: она не ищет простых решений. Её характеру больше соответствовало бы прислать мне лопату для выкапывания сокровищ. Здесь спрятаны сокровища пиратов прошлых лет, все об этом знают. В ночь святого Иоанна, 24 июня, на пляжах видны огни — это знак, что там закопан сундук. К сожалению, огни движутся, что вводит в заблуждение жадных. А также возможно, что этот свет — всего лишь уловка колдунов. Ещё никто не разбогател, копая в ночь святого Иоанна.
