То, что показалось из черноты арки было пауком размером с небольшую лошадь. Вслед за белёсыми до прозрачности тонкими, гибкими, длинными лапками, появилось пузатое коричневое тело, на котором сидела несуразная паучья голова со жвалами. Паук был полностью покрыт редкими волосиками или как это у этих тварей называется. Восемь огромных шарообразных глаза переливались бензиновой лужей. Эта тварюга выползла из тоннеля целиком и застыла, вылупившись на нас. Народ во круг меня лихо отпрянул назад с таким визгом, но до меня им было не докричаться, я просто остолбенела. И не моргая смотрела на это, а это пялилось на меня. Мне иногда приходила в голову бредовая мысль — если я не могу спокойно воспринимать маленьких и в сущности безобидных паучков, то какая же у меня будет реакция на что-то покрупнее? Проверять правда не пыталась никогда, даже близко к террариуму с этими экзотическими тварями не подходила, а тут блин «Чужой» выполз прямо на меня. Мозг кажется отключился от реальности, остались только инстинкты.
Пока паук не шевелился я вроде бы ничего такого и не чувствовала кажется, просто не дышала. Вокруг меня, что-то происходило, слышался шум и что-то ещё, где-то на периферии сознания мелькали чьи-то силуэты, но я ни на что не реагировала, как заморозили. Но стоило пауку рывком поднять пару лап вверх и вроде как приблизиться ко мне в голове словно щёлкнуло что-то. Странная мысль настигла мозг — а вдруг этот паук прыгать умеет. От видений того как на меня эта тварь сначала прыгает, а потом начинает медленно отгрызать голову, меня с ног до головы ошпарило кипятком. Я задрожала всем телом словно в эпилептическом припадке и пришла ещё одна бредовая мысль — на меня уже напали! Картинка перед глазами стала неестественно дёрганной как в немом кино, и такой же черно-белой с всполохами красного цвета. От моего невообразимого вопля заложило уши даже у меня самой. Дальнейшее я воспринимала с трудом и стоп-кадрами.
Щёлк — каменная стена. Бабах…
Щёлк — какие-то доски. Треск…
Щёлк — железные прутья загона с кем-то большим. Бдыщ ….
Щёлк — опять доски. Треск …
Щёлк — деревянная стена. Бумс …
Свобода! Темный частокол деревьев. Треск. Крак. Бамс. Бумс…
Бум — это была дверь в мою общагу.
— Доброй ночи тётушка.
Вот и моя комната. Захожу, аккуратно закрываю за собой дверь. Одной рукой хватаю тяжеленный шкаф словно он из картона сделан, а не из толстого дерева, рывком придвигаю его к себе и баррикадирую им дверь. Сажусь на кровать, сердце как бешеное колотится о грудную клетку с таким оглушительным звуком что расслышать что-то ещё затруднительно. Не могу нормально дышать, в районе солнечного сплетения больно и живот словно режут тупым ножом, просто невыносимо. Я вся мокрая от липкого холодного пота. Обнимаю подушку и начинаю в неё дышать как в бумажный пакет, стараясь повысить количество углекислого газа в крови и успокоиться. Голова кружиться, я задыхаюсь. Дыхание частое, слишком частое, и прерывистое, глубокие вдохи не получаются как при спазме. Из глаз брызнули слёзы у меня начался истерический припадок. Я сейчас умру! Хочу домой, хочу к маме!
За окнами моей общаги ночь разрывается тысячами разных звуков: крики людей, лай, вой, визг, ржание, топот ног. А мне пофиг я уже бьюсь чуть ли не в конвульсиях и не могу это остановить. Не знаю, как долго это со мной продолжалось, но вот наконец пришла спасительная темнота. Тело перестало слушаться, сознание поплыло, боль в висках отступила, и я растворилась в оглушительной тишине.
По сложившейся не хорошей традиции проснулась я от того, что меня трясли, а открыв глаза увидела всё те же знакомые лица, ректор и наставник склонились надо мной с задумчивым выражением. К своему удивлению моё состояние было ещё печальнее чем после пресловутой попойки и дебоша. Тело наотрез отказывалось подчиняться, голова сильно болела и вообще я чувствовала себя больной. Попыталась что-то сказать и не смогла, и испугалась уже всерьёз. А вдруг у меня вчера на нервной почве инсульт был? От понимания того чем это мне грозит начала паниковать, что-то мямлить и дёргаться, пытаясь встать на ноги. Видимо начальство что-то такое поняло. Ректор положил одну руку мне на лоб, а вторую на живот, словно две грелки заработали, мне стало лучше, отпустило. Убрав руки, он констатировал:
— Душевное потрясение повлекло неконтролируемый магический выброс. Откат накрыл. В лазарет быстро.
И уже мне:
— Адептка вы встать можете?
