— Но он его близкий родственник, — продолжал Alexis. — Кардинал им недоволен.
— В последнее время они не виделись?
— Подождите! Вы думаете о слишком многих вещах; эти вопросы трудны, я смешиваю этот листок с
Это верно; вчера они были в одном конверте.
— Смотрите-же, постарайтесь увидеть.
— Я вижу! Они виделись два дня тому назад, но они были не одни: я его вижу с дамой.
— Молодой?
— Пожилой, — его матерью.
— О чем они говорили?
— Ни о чем ясно; что-то стесняло их… Сказали лишь несколько неопределенных слов, почти ничего, об этом браке.
— О каком браке?
— О браке с вами.
— Кто говорил об этом?
—
— А каковы мысли молодого?
— Они уже установились; он хочет жениться на вас… но Антонелли этого не хочет. С очень недавнего времени он все-таки менее враждебен.
Графиня М. очень смущала меня, но я храбро продолжала, хотя мое радостное настроение совершенно исчезло.
— Если этот человек думает только о своей цели, то он не думает обо мне?
— О! но я же вам говорю, что
— Значит он меня любит?
— О! очень.
— С каких пор?
— Вы слишком волнуетесь, вы меня утомляете вы задаете мне слишком трудные вопросы… я не вижу.
— Ну… постарайтесь!
— Я не вижу… давно! Нет, я не вижу.
— Какое отношение он имеет к Антонелли?
— Близкий родственник.
— А Антонелли имеет свои виды на этого молодого человека?
— О, да, но они разъединены политикой, хотя теперь все обстоит лучше.
— Вы говорите, что Антонелли против меня?
— Очень. Он не хочет этого брака из-за религии… Но он начинает смягчаться… о, очень мало… все это зависит от политики. Я же вам говорю, что Антонелли и этот молодой человек несколько времени тому назад были совершенно разъединены, Антонелли был безусловно против него…
Итак, что скажете вы обо всем этом? Вы, считающие все эти вещи шарлатанством? Если это и шарлатанство, то оно дает удивительные результаты!
Я записала все совершенно точно; быть может, я что-нибудь пропустила, но ничего не прибавила. Разве это не удивительно, разве это не странно?
Тетя разыграла неверующую, так как она ужасно рассердилась на кардинала; она начала против Alexis целый ряд фраз, без цели и смысла, которые страшно раздражали меня, так как я знала, что она не думает ничего из того, что говорит.
Насколько вчера мое настроение было
До третьего дня я каждый вечер просила Бога, чтобы Он сохранил мне его и дал возможность одержать победу. Я больше не молюсь об этом. Но Бог знает, как я желала бы отомстить, хотя не смею просить на это Его помощи.
Месть, конечно, чувство не христианское, но оно благородно; предоставим мелким людям забвение оскорблений. Да, впрочем, это возможно только тогда, когда ничего другого не остается делать.
Прежде всего Россия! Только бы Бог помог мне.
Я написала маме. Я отделалась от любви, и ушла по уши в дела. О, только бы Бог помог мне, и все пойдет хорошо.
Да будет моей заступницей Святая Дева Мария!
Кончив, я спросила его, к какой партии примкнул бы он, и этот разбойник отвечал мне:
«Я бонапартист!»
