— Хорошо, поедем. Но я на твоем месте не поехал бы.
— Почему?
— Потому… гм… что может подумать…
— Что?
— Разные вещи.
— Нет, скажите; я люблю, когда говорят прямо, и намеки меня раздражают.
— Она подумает, что ты имеешь виды… Она подумает, что ты желаешь, чтобы сын ее сделал тебе предложение.
— Гриц М..! О, нет папа, она этого не подумает. М… прекрасный молодой человек, друг детства, которого я очень люблю, но выйти за него замуж! Нет, папа, не такого мужа я желаю. Будьте покойны.
Кардинал умирает.
Ничтожный человек (я говорю о племяннике)! За обедом говорили о храбрости, и я сказала замечательно верную вещь: что тот, кто боится и идет навстречу опасности, более храбр, чем тот кто не боится: чем больше страх, тем больше заслуга.
Он написал своей матери, прося у нее позволения остаться в России на более выгодном месте, чем у меня.
Эта неблагодарность огорчила меня за него; я позвала его, обличила его перед всеми и приказала ему стать на колени. Мальчик заплакал и не повиновался. Тогда я должна была взять его за плечи и скорее от стыда, чем от насилия, он стал на колени, пошатнув этажерку с севрским фарфором. А я, стоя среди гостиной, метала громы моего красноречия и кончила тем, что грозила отправить его во Францию, в четвертом классе, вместе с быками и баранами, при посредстве консула негров.
— Стыдно, стыдно, Шоколад! Ты будешь ничтожный человек! Встань и уйди.
Я рассердилась не на шутку, а когда через пять минут эта обезьянка пришла просить прощения, я сказала, что, если он раскаивается по приказанию г. Поля, то мне не нужно его раскаяния.
— Нет, я сам.
— Так ты сам раскаиваешься?
Он плакал, закрыв глаза кулаками.
— Скажи, Шоколад, я не рассержусь!
— Да…
— Ну, хорошо, иди, я прощаю, но понимаешь ли ты, что все это для твоей же пользы?
Шоколад будет или великим человеком или великим негодяем.
Мишель привез дядю Александра, а позднее приехал Гриц.
Есть дни, когда чувствуешь себя не по себе. Сегодня такой день.
М… привез букет княгине и, минуту спустя, начал говорить с дядей Александром о разведении баранов.
— Я предпочитаю, чтобы вы говорили о букетах, чем о баранах, Гриц, — сказал отец.
— Ах, папа, — заметила я, — ведь бараны дают букет.
У меня не было никакой задней мысли, но все переглянулись, и я покраснела до ушей.
А вечером мне очень хотелось, чтобы дядя видел, что Гриц ухаживает за мною, но не удалось. Этот глупый человек не отходил от Мишеля.
Впрочем, он в самом деле глуп, и все здесь говорят это. Я хотела было вступиться за него, но сегодня вечером, вследствие ли дурного настроения или по убеждению, я согласна с другими.
Когда все ушли в красный дом, я села за рояль и излила в звуках всю мою скуку и раздражение. А теперь я лягу спать надеясь увидеть во сне великого князя — может быть это меня развеселит.
Здесь луна как-то безжизненна; я смотрела на нее, пока стреляли из пушки. Отец уехал на два дня в Харьков. Пушки составляют его гордость: у него их девять, и сегодня вечером стреляли, в то время когда я смотрела на луну.
— Если бы ты знал, милый дядя! Она все перевернула в Гавронцах! Она переделывает по своему, папа! Ей все повинуется.
В самом деле, сделала ли я все это? Тем лучше.
Мне хочется спать и скучно с утра. Я еще не допускаю для себя скуки от недостатка развлечений или удовольствий и, когда мне скучно, ищу этому причины; я убеждена в том, что это более или менее неприятное состояние происходит от
Но здесь, в Гавронцах, я ничего не желаю, все идет согласно моему желанию, и все-таки мне скучно. Неужели я просто скучаю в деревне? Nescio… Но к черту!
Когда сели за карты, я осталась с Грицем и Мишелем в моей мастерской. Гриц решительно изменился со вчерашнего дня. В его движениях проглядывает смущение, которого я не могу себе объяснить.
Завтрашняя поездка откладывается до четверга, и он хочет отправиться в далекое путешествие.
Я задумалась, и это заметили другие. Впрочем, уже с некоторого времени я витаю между двух миров и не слышу, когда со мной говорят.
Мужчины пошли купаться в реке, которая прелестна, глубока и осенена деревьями в том месте, где купаются; а я осталась с княгиней на большом балконе, который образует навес для экипажей.
Княгиня, между прочим, рассказала мне любопытную историю. Вчера Мишель приходит к ней и говорит:
— Maman, жените меня.
— На ком?
— На Мусе.
