Мясо сегодня в столовке какое-то странное. И эти придурки из анатомички зубы скалят: «Колян, ты жмура вчерашнего не видел? Пропал куда-то». Ржут, собою жутко довольные.
Ходила на бесплатный этаж. Старики на койках в коридорах. К концу месяца, когда пенсия кончается, их больше всего.
Заснула легко. Спала и получала удовольствие. Проснулась от шипения. Прорвало трубу. Кухня и коридор залиты. В квартире как назло одна я. Вот ведь! Как гость ко мне – так весь дом в соседях, как гейзер лупит – так никого. Вызывала аварийку. Мочила тряпки. Крутила грязный кран. Сломала ноготь. Ругалась с аварийщиками, когда те, наконец, приехали. Соседей снизу просила не орать.
Хочу, чтобы кто-нибудь за меня всё решал и всё делал.
Зарплата! Денжищи! Парфюм! Ура!
Так-с…
L`OREAL
CLINIQUE
LANCOME
ESTEE LAUDER
GUERLAIN
CHANEL
PURENESS
ELSEVE
Calvin Klein
LacVert
Салфетки
Нет…
L`OREAL
CLINIQUE
ESTEE LAUDER
GUERLAIN
Calvin Klein
Салфетки
Не получается…
CLINIQUE
Calvin Klein
Салфетки
Хны-хны…
САЛФЕТКИ
Ну почему так мало денег!!!!
Сегодня как-то тихо. Долго стояла у окна и вдаль глядела. Можно город построить, можно и на болоте. В городе медсанчасть, а в медсанчасти – всё правильно!
Д.А. водил меня в кино и кормил пирожками. Не люблю дублированное кино. На экране демонический Аль Пачино, а в ушах мерзкоголосый бездарный дублер. Дублятор, вот он кто. Ну, а на очереди филармония. Это случится в воскресенье. Что случится в воскресенье?
Читала Давыдову. Эта Давыдова еще та штучка!
В песне поется: «И сама не понимаю почему». Как тонко подмечено!
Подошла подруга Света:
– Дашунь, пошли пить с патологоанатомами, а то мне одной страшно.
– Гм…ну, пошли.
Даша! В твоей жизни случится еще много плохого, наверняка будет и полное дерьмо, но только никогда, никогда больше не пей с патологоанатомами. А то утром очнешься в морге, в простыне с чужого плеча и будешь гадать, была ли у тебя ночью личная жизнь или как-то обошлось.
Воскресенье
Боже, как мне плохо. Только в филармонию и идти. Может оттянет. Что в программе? Японские барабаны? Мама родная…
– Даша бросайте курить!
– А я только чтобы запах водки перебить.
– Даша, что вы с собой делаете!
Ну почему, почему я такая талантливая? Что же мне теперь так и жить всю жизнь без семьи, без любви, без денег, без, понимаешь, простого человеческого счастья.
Читала хвалебные рецки. Потом резвилась, как могла.
Привезли мальчика-наркомана. Вены вскрыты, лицо разбито. Выхожу в коридор, а там Ольга Петровна, Генкина мама. Бледная, глаза мертвые. Меня как током ударило, рванулась обратно в палату – так и есть, Генка! Лучший наш Чацкий, Хлестаков, Ромео. Господи, господи… столько лет и на тебе, где встретились…
В шкафчике, причем рядом с… не важно чем, обнаружена гвоздика. Ох, уж этот мне Дима, милый, очень милый, но чужой.
Когда Ольга Петровна ненадолго отлучается, сижу у Гены. Он в сознании, дышит сам.
– Помнишь, – спрашиваю – я была Катарина, а ты Петруччио? Как ты играл! Я же всякий раз в тебя заново влюблялась!
– Помню, – отвечает еле слышно.
Он мог быть лучше всех.
В Москву, в Москву… Там слава, деньги, любовь – все там…
А Борис Аркадьевич только головой качает.
Долго не спала. Хотелось необыкновенного. Где же ты, мой необыкновенный?
Прилетали пришельцы. Хотели меня выкрасть, да тарелка мала. Полетели за тазиком. Парсек за парсеком. Вернутся, а я уже старенькая совсем.
