И никакая ты не звезда Восточного Побережья, не великий оратор, не член «непобедимой команды», не первая ученица, не будущая знаменитость, не сильная молодая женщина – ты, как и прежде, сопливая девчонка в огромных очках. Главное, вспомни, как однажды ты сидела за кухонным столом с бутылкой шоколадного молока из страффордского универмага и толстой книгой Терри Гудкайнда – хлещешь стакан за стаканом и читаешь часы напролет, до самого обеда, не в силах остановиться, но для всех не хватает места за столом, и все злятся, и тебя выставляют из кухни с недопитой бутылкой шоколадного молока, твоей главной радостью в жизни. И ты сперва ликуешь: ура, я проглотила фантастический роман и четыре литра шоколадного молока в один присест! Ай да я!
А потом до тебя доходит, что все нормальные люди сидят на кухне, а ты совсем-совсем одна на свете, даже своим родным противна.
Все неудачники-выбывшие, на кого ты смотрела свысока – все они вернутся домой и займутся другими делами. А через год приедут снова или, как Мэдди, окончат школу, и когда будут оглядываться назад, то скажут: что ж, это были не самые лучшие выходные.
Я тоже думала, что буду так говорить, всего полгода назад.
А теперь боюсь: а вдруг этот самый отстойный день в моей жизни, этот позорнейший провал – лучшее, что я смогу помнить?
А вдруг он только начало полосы неудач?
А вдруг я только и умею, что проигрывать?
А вдруг это конец?
Едва я услышала, как закрылась дверь, а Мэдди и Пэт умолкли, я вернулась сюда, в свою постель, и выключила свет. Завтра утром мы уезжаем.
Мэдди меня не трогала, лишь мимоходом позвала ужинать, так что я, видимо, вне опасности. Мама рассказала Пэт о моей болезни перед нашим отъездом на турнир, но Пэт скрыла от Мэдди.
И для Мэдди сегодняшний эпизод – всего лишь срыв. А на деле – имей в виду, Сэм-из-будущего, я успела все обдумать хорошенько, пока весь вечер сидела в соплях – это был не наш с Мэдди общий провал. Это лишь часть более крупной неудачи.
Мне выпали плохие, скверные, дрянные карты, и если я не проявлю бдительность, то это на всю жизнь. Но Мэдди тут ни при чем. Она имеет право знать, что пострадала незаслуженно.
И видит Бог, если наши представления о времени более-менее верны, то разве это возможно – за тридцать секунд угробить четыре года труда? Это несправедливо. Несправедливо, черт возьми!
Уж лучше бы мы возвращались домой в лимузине – не ради шика, а чтобы сидеть друг от друга подальше. Я пишу в машине, по дороге домой, заслонившись от Мэдди экраном.
Когда я спускалась на лифте в бассейн, то приготовила для Мэдди целую речь: объясню ей, почему все забыла, попрошу прощения и скажу, что если бы можно было вернуться в прошлое, то я бы и не замахнулась на Чемпионат, а уступила бы свое место Аликс Конвей, и у Мэдди были бы все шансы на победу.
Мэдди, в спортивном бюстгальтере и баскетбольных шортах, лежала в горячей ванне. В другом конце зала веселились девчонки, брызгались друг в друга водой. Я присела на бортик ванны, опустила ноги в горячую воду. Лицо от жары будто покрылось соляной коркой. Мэдди тоже сидела красная, с прилипшими ко лбу волосами. Она не сказала ни слова.
– Ну, – начала я, – вот и все.
Мэдди вымученно улыбнулась.
– Ага. Старались как могли.
Я встрепенулась:
– Нет, не совсем. Точнее, я могла бы и лучше.
– Да, просто… – Мэдди нахмурилась, стараясь взять себя в руки. – Не время обсуждать. Давай не будем, ладно?
– Дай я скажу только одно. Точнее, пару вещей. Ты была бесподобна! А я все испортила. – Я перевела дух. – Тогда, перед турниром – точнее, перед вечеринкой – я скрыла от тебя одну важную новость. Точнее… ну вот, опять это слово-паразит.
– Прошу, помолчи, – процедила сквозь зубы Мэдди, – прошу, как друга. Ты тут ни при чем, слышишь? Я хочу побыть сама с собой. Я же тебе не мешаю!
– Да, но это касается причин поражения…
Мэдди повысила голос, по бассейну прокатилось эхо:
– Мне плевать! И тебе на самом деле тоже все равно. С кем не бывает? Давай не будем об этом.
Я не совсем понимала, к чему она клонит, и чуть не расплакалась от досады – она говорила неправду. Как же тогда наш разговор в тот первый вечер, перед сном? Пусть она хотя бы не отказывается от своих слов.
– Но мы обе хотели…
– Мало ли что мы хотели! Не всегда мы получаем то, что хотим! – Мэдди сорвалась на крик.
В глубине зала захихикали, стали оборачиваться на нас.
– Что уставились? – прикрикнула Мэдди.
Все притихли.
Мэдди вылезла из ванны и зашагала прочь, на ходу врезавшись в стеклянную стенку с такой силой, что та задрожала. У меня заныло под ложечкой, будто я приняла удар на себя. Когда я встала, то заметила, что на одном из пластмассовых столиков мигает телефон. Я взяла его в руки – должно быть, кто-то забыл. На экране светились сообщения.
