Минимум две ходки через длинный темный двор к помойке в грязном зассаном проулке. Нагружаюсь и неторопливо сипую по двору, иногда шипя под нос, как бурундук, от боли в руке. Темно, мокро и никого нет.
Вторая ходка. Закидываю доски в мусорный бак и разворачиваюсь. До раскладушки и здорового сна с обилием кошмаров осталось чуть-чуть. 5 минут ходьбы.
Дверь ближайшего польезда открываецца, выбрасывая в темноту двора силуэты. Несколько лиц мне знакомы, не лично, но в районе видел. Одно знакомо мне даже чересчур хорошо. Правда, оно должно еще по моим прикидкам сидеть в местах не столь отдаленных, но сейчас это уже не важно. Я знаю, что он может мне предьявить. Бежать уже поздно, я машинально сую руку в карман старенького замызганного бомбера, но кастета там, конечно, нет. Он узнает меня и лицо расплываецца в нехорошей улыбке. Меня передергивает.
В ногах рождаецца предательская дрожь.
''Привет' — говорит он, подходя ближе. Остальные молча окружают мня полукольцом. 'Привет' — говорю я и резко бью его в лицо. Он легко уходит вбок и навстречу и мой кулак уходит в пустоту, а его врезаецца мне поддых. Хорошее начало. Кто-то плотно обхватывает меня сзади, я пытаюсь ударить затылком, но не попадаю. И тут же с двух сторон сбоку, куда я не могу дотянуцца ногами, меня бьют. Ногами в живот. В пах. В солнечное. Ребра я прикрываю локтями и они остаюцца целы. После четвертого удара я просто повисаю, боль парализует меня, такое чувство, что внутрь забили много здоровых гвоздей. Я не могу издать ни звука и лишь хватаю ртом воздух. Он подходит ко мне и лупит с левой в челюсть по зубам. 'Это за брата'. Ага, мститель, бля. Твой брат вонючий барыга, сажающий на белый малолеток. Сказать я это не могу, поскольку дыхалка сбита, но злобно думаю. И сипа мы ему вкачали за дело, впрочем такие ублюдки редко вдаюцца в тонкости и принципы. Подумаешь, голову пробили. Живой ведь, хоть до сих пор и заикаецца. Тока сейчас рядом нет моих друзей. И не будет, поскольку они мне уже не друзья. Как и я им. А два года назад стрелу нам забить зассали, и надо же, выплыло. Я уже успел забыть о том случае…
Щека изнутри рассечена об зубу и рот заполняецца кровью. Я сплевываю ее. Меня отпускают и я валюсь как мешок с дерьмом. Я не в состоянии стоять на ногах. В руке у него что-то заблестело и я вдруг понимаю, что возможно, это был последний в моей короткой жизни мешок с мусором, который я вынес в этот в общем-то обычный и ничем особо не примечательный для меня день. Кто-то вдруг орет- 'Шухер. Кажись кто-то едет'. Я ничего не слышу, но здесь по вечерам иногда проезжает ментовский патруль и их беспокойство мне понятно. Он ухмыльнулся, но ничего не сказал. И так все понятно. Еще увидимся. Когда-нибудь. Они исчезают так же внезапно, как и появляюцца. Я встаю на четвереньки и блюю. Снова падаю. Собираюсь и встаю. Разогнуцца не могу, но иду. Дошел до лавки. Посидел. До подьезда я шел согнувшись, но уже не падал… Родители уже легли спать и крикнув им в комнату, что я вынес мусор, я разделся и заснул. Утром мама сильно удивлялась, как я умудрился так замызгать одежду… 'В помойку лазил' — сказал я. А в понедельник я пошел на дерби…
20 октября.
Весь день очень болел пресс. Хожу как Терминатор со сломаным сервоприводом… Время на работе тянецца бесконечно, но приходит время и я сваливаю на матч. Встречаюсь в метро со всеми. Идем вчетвером — я, знакомый мясник, его девушка, подруга девушки (она за ЦСКА болеет). В метро спокойно, пока мы не переходим на красную ветку. Почти на каждой станции по пути до Спортивной группки фанов на цветах и без. Очень много людей в КС розах (может мы время удачно подгадали?)
Мусора. Много мусоров. Поднимаемся по экскалатору, многие заряжают 'Спартак', в ответ несецца не менее дружное 'ЦСКА'. Сипуем к мясным кассам. Выцепляем бабку, барыжащую билетами, и берем у нее 4 билета на С2, прямо по центру. За 200 рубелей при номинале в 300, что очень приятна:).
