Сипуем к Таганке, пьем я рассказываю и фанатских заморочках, скинах, о Москве, философии, любимых книжках, байки из жизни, она о Минске и тусняках и т. д. странно, но познакомившись всего час назад мы не испытывали никакого дискомфорта и заторможенности в общении. Мля, давно уже ни с кем так душевно не разговаривал. Такое чувство, что я ее уже очень давно знаю…
Сели в садике у креста рядом с таганской высоткой уже в состоянии подшофе. «А тя не обламывает, что я наци? - 'А ты расскажи как ты это понимаешь, и я скажу свое мнение''Я говорил долго. Минут 20. Она долго молчала, потом посмотрела на меня и сказала- 'наверное, если бы у нас все было так же и такое случилось со мной или моими друзьями, я бы сама стала наци' — 'кто знает… 'Ей всегда было легче общацца с парнями, я иногда люблю побазарить за жизнь с деффачками, все-таки они видят мир по-своему и под довольно необычным углом. Стало холодно. В очередной раз сбегав за гаражи сделать контрольный слив топлива, я спросил, не хочет ли она дунуть в теплом месте. Она сказала- 'да, хочу, тока меня не торкает'. - 'тады поехали. седня торкнет. и зашурупит. и колбаснет. и все такое''Когда мы вышли из метро, в моем районе наступила ночь. Взяли еще по бутылке и пошли домой.
Сидим на кухне, курим, по все квартире летают жесткие запилы Рамштайна и Дубового Гая (мля, мой плэйлист в винампе не обновлялся уже хер знат скока…), я забиваю и обьясняю ей в чем смысл жизни (она ПОНЯЛА!!!бессипа. удивительна). Дунули, пошли к моей раскладухе. Я вырубаю свет и врубаю Энигму с Чикэйном. Сидим на полу в полной темноте, курим и смотрим в окно. Ее накрыло неподецки. Меня тоже. Сначала она никак не могла сосредоточить взгляд на одном предмете, что ее сильно напрягло. Потом мы начали ржать вдвоем, глядя друг на друга как ненормальные. Перлись минут 30–40, наверное…
Потом я спросил, что она чувствует. — 'Что на метро я уже не попаду… , сказала она и икнула… Я встал зачем-то и понял, что я даже не смогу нормально ее до этого самого метро проводить, поскольку ноги меня упрямо не слушались и штормило как ненормального. Первые же мусора — мои. Она начала уже вырубацца, время было ближе к половине первого. Эффект офигенно усугубляла музыка.
– 'Пойдем, подруга.
– 'Куда?
– 'Спать'
Я уложил ее на диван и накрыл пледом. Оставалось надеяцца, что она не раздерет ошейником покрытие;). Сел на полу рядом и закурил. Вечерок удался. Попробовал встать и вдруг с удивлением понял, что доползу быстрее. Пополз до своей раскладушки, ловко на нее забрался и вырубился.
Чертов будильник звонил как ненормальный, так что встать пришлось. Как же меня колбасило все утро. Нифига не отпустило. Поотжимался, принял душ. Она спала. Сварил кофе в турке, разбудил ее. Мляя, глаза такие же сумасшедшие, чем у меня;). Правда вчера она сказала, что у нее минус семь и она носит контактные линзы, но вчера ее взгляд был вполне умным и осмысленным. Впрочем, я сейчас и сам тупил по-страшному. Вот-вот приедет мама и если она увидит мою новую подругу, ей обеспечен как минимум инфаркт.
А я бы от таких тату не отказался… Тока мне не найти с таким зоопарком на руках приличной работы… Жаль. А вот ошейник — это все-таки перебор. но мне всегда нравились люди, которые не бояцца выражать свою индивидуальность.
Прибрался как смог, собрался и мы вышли. Метро, давка, доехали до конца. По дороге обменялись номерами труб, 'будут проблемы, звони' — сказал я.
''Угу' — ответила она и погладила меня по плечу. Позвоню. 'Скинхед' — ухмыльнулась ехидной лыбой она, помахала ручкой и исчезла в толпе. Я пожал плечами и пошел на свою собаку. Сейчас уже вечер и почему-то вчерашнее мне кажецца странным сном. Как-будто и не было нечего. Как-будто кто резко врываецца в твою жизнь и так же резко исчезает. Странное чувство. Безумно хочу спать….
Ж. уехал седня с подругой в Самару, В. затих и где-то шарицца. МБ вчера на сейшне буквально изнасиловала одногруппница его двоюрного брата, которую он перед этим непредосмотрительно напоил:). Мля, у всех идет движуха и я не отстаю.
А в следующую субботу самолет увезет меня из этого безумного города. Моего любимого Города. Далеко. И на 8 дней я забуду обо всем, что здесь осталось. А осталось совсем чуть-чуть.
3 и 4 сентября.
