Вот уже третий год я счастлив работать здесь. Первое, что я увидел, когда пришел устраиваться на работу – искрящийся радостью снег.
И вновь ожили чувства – «душа нараспашку», скрип снега, запах дома и счастье, тающее в объятьях.
Снегопад захватил город. Спокойный и размеренный. Кажется, что ему всё и вся безразлично.
Большой и вездесущий остается незамеченным людским потоком. Вот он вспыхнул искоркой на украшенной елке, вот пробежался по толпе шапок, кепок, платков, снующих вдоль витрин, уставленных вереницей Дедов Морозов, снеговиков и Снегурочек.
Но никто и ничто его не тревожит.
Все они – бегущие, орущие, жующие, хохочущие – равнодушны от мала до велика. И они его почти не замечают.
Они ничего не видят, кроме своей единственной в эту ночь цели – успеть до полуночи.
Домой, в гости, на вечеринку – кто куда, главное – успеть. Успеть загадать. Быть первым поздравившим.
Успеть подстроить стук сердца под звон Курантов. Затаив дыхание, ждать, что с первой секундой Нового года, Счастье распахнет свои объятия и никуда не отпустит.
В домах в эту ночь темные окна – большая редкость. А во дворах: праздничные фейерверки, хлопушки, пение, смех, метание снежков и танцующие бенгальские огни.
В центре города в старом доме за оконным переплетом виден силуэт: женщина сидит на широком подоконнике. Повернувшись спиной к праздничному столу, снующим гостям и домочадцам, отгородившись от всех тюлевой занавеской и положив голову на колени, она наблюдает за кружением снежинок в свете уличного фонаря.
Четверть века с наступлением холодов она ждет снегопада. С той первой и единственной встречи.
Она выходила после концерта с друзьями, а он просто остановился их пропустить. Они встретились взглядами, а дальше… Гигантская теплая волна подхватила ее и понесла. Голова закружилась и перед глазами поплыл белый туман. Оглянувшись, она увидела его, стоящего на тротуаре. Серая куртка, серая кепка – ничего необычного, просто парень.
Дальше не было ничего. Ничего кроме необъяснимой тоски, раздражения и желания забыться. Сколько же глупостей она тогда наделала!
А потом пришел тот, самый первый, снегопад. Как раз в новогоднюю ночь. Мягкими лапами перебинтовав израненную душу. Сквозь шелест падающих на зонт снежинок она услышала голос. Будто кто-то вместе со снегом прислал ей весточку от него. И не было в тот день для нее более радостного события.
Простой парень в серой куртке и кепке – он долго искал ее. Однажды в порыве отчаяния он крикнул рваным облакам, ползущим по ночному новогоднему небу:
– Скажите ей!
Множество слов превратились в его голове в образы, звуки, дыхание… Легкий ветерок пробежал по лицу и стих. Он стоял один посреди колодца двора, задрав голову смотрел на облака – слезы радости текли по щекам.
Утром, увидев огромные снежные хлопья, он знал – его услышали. Так начался их диалог.
Общение высшего порядка – без слов, лишь чувства, живопись мыслей и музыка идей. За четверть века они научились не только читать письма на снегу, но и разговаривать, слушая ветер в кронах деревьев, пение птиц, звуки дождя. Они стали собеседниками, не зная имен друг друга. Просто говорили – «Ты». И этого было достаточно.
Огромный, белый лист, искрящийся самыми теплыми, самыми сокровенными, самыми нежными словами, кружил над городом.
Она читала, радовалась и знала, что завтра утром, выйдя на прогулку, ответит ему.
Жара плыла над провинциальным вокзалом, когда из двух плацкартных вагонов высыпала рота стриженых, ещё желторотых, только что принявших присягу, солдат.
– Хоть ноги разомнем, – проворчал Саня, – зачем надо было тащить нас через две пересадки в эту глухомань?
– Три дня спал и вдруг проснулся, – усмехнулся Илюха.
– К тому же мы ещё не доехали, – добавил Леха.
Три друга оказались в одной учебке, в одном отделении, что сильно сказывалось на дисциплине, так как эта троица вскоре стала хороводить половиной роты.
Быстрое построение, короткий марш к автобусам и вновь ленивые голуби прячутся в тени пыльных кустов сирени.
Спустя пару часов автобусы высадили своих пассажиров у строящегося палаточного городка в лесу, неподалеку от хутора в несколько дворов.
Здесь, в лесу, жара была не столь жестокой.
Как впоследствии оказалось здесь уже стояли военные строители и связисты, а новобранцев направили «для усиления».
Сложив вещмешки кучей в палатке с дощечкой «столовая», вновь прибывшие включились в работу.
Через полтора часа лагерь был готов.
Первое построение на новом месте.
– Ребята, – неожиданно не по уставу обратился капитан, – Перед нами поставлена задача проложить кабель для подключения части населенных к энергосистеме. Воздушные линии в заповеднике не желательны, да и технику для траншей сюда не загнать. Поэтому страна обратилась за помощью к нам. Сегодня день отдыха, а с утра начнём работать.
Ночь выдалась морозной. Выскочив поутру из палатки ребята, увидели покрытую инеем траву.
– Ничего себе жара, – пробурчал Илюха.
– То ли ещё будет, – вздохнул Саня.
Только Леха, раскинув свои могучие руки-лопаты восхищённо протянул:
– Эх красотища-то, какая! Бодрит!
