И я действительно освободилась. Дыхание пришло в норму, а машины, которые проносились навстречу и мимо, больше не пугали. Я, как ребенок, стала нервно смеяться, сама не осознав своей реакции.
— Ты сумасшедшая. — смешок сорвался с губ парня, и я поймала себя на мысли, как люблю, когда он улыбается. По-настоящему. Открыто. Мне.
Он сделал то, на что я не решалась все годы. Вытащил из впадины страхов и фобий, которые я упорно отказывалась отпускать от себя. И, казалось, с каждым днем, рядом с Джеймсом, я начинаю жить. Возрождаться по новой и не думать о прошлом. С ним, мне было хорошо в настоящем.
Джеймс отвёз меня домой, и как всегда, в своей привычной манере плохого парня «я никому ничего не должен», куда-то уехал.
— Ну и катись! — крикнула я вслед ему, когда машина эффектно выруливала на трассу.
— Я всё слышу, Бэмби! — снова его та самая ухмылка, которая и раздражала и соблазняла одновременно.
— Тогда, стоило уточнить тебе маршрут! — ослепительно улыбнулась я.
— Туда, куда ты хотела меня послать, пойдёшь вместе со мной.
— Только во сне ты такое увидишь.
— Ты не меняешь… — он закатил глаза, а я мочки, от сдержанной улыбки, показались на щеках.
Я снова осталась одна, но это продолжалось недолго. Через несколько минут мой телефон стал разрываться от звонков Эбби, и узнав о её приезде, я даже отменила проклятия и жалобы на вселенную. Какая-то закономерность в нашей жизни, все же была.
Солнце слепило глаза. Редкое, но не передаваемое ощущение осенью. Эбби вернулась, и я стала чувствовать себя спокойнее. Рядом был человек, которому можно было нажаловаться на свои противоречивые чувства и непонятные отношения со сводным.
Пока Эбби раскачивала бедрами в такт музыки, я подставила лицо острым лучам. Плотнее укутавшись в мамину широкую кофту я, пожав под себя ноги, расположила подбородок на коленях. У был Эбигейл красивый, певучий голос. Я с удовольствием слушала, как она напевает нашу общую любимую песню, мотая русым хвостиком.
— Эй, ты чего там уселась? — крикнула она мне, уставив руки в боки. Как будто до этого момента, сливаясь с песней, совершенно не заметила меня сидящую. — Тащи сюда свою задумчивую мордашку и хватит киснуть. Осенняя депрессия — это не про нас!
— Мне прекрасно наблюдать за тобой со стороны, — взмолившись, собрала я брови домиком. Вздохнув, Эбби, пойдя ко мне, запрыгнула на крыльцо веранды, мотыляя ногами в воздухе в такт песни.
Стащив кусочек пиццы, которую мы заказали ещё с кучей китайской еды, подруга, прищурившись, присмотрелась ко мне.
— Не понимаю тебя, Эрика, хоть убей! — сделала она вывод. — Мама с отчимом свалили на медовый месяц, сводного братишки-урода нет дома целыми днями, ты осталась сама в огромном особняке, чего киснуть-то? Есть где разгуляться и отдохнуть от всех. Делай, что душе вздумается. Плюс, есть время, чтобы понять, хорошо тебе когда его нет рядом или с ним.
Я пожала плечами.
— Обычно, когда я остаюсь сама дома, мир переворачивается с ног на голову. Я врубаю на всю музыку, и просто схожу с ума. Попробуй, иногда это то, что нужно, чтобы вырваться из обыденности.
— Это не мой дом, Эбби… — не отрывая взгляд от колыхающегося на дереве оранжевого листочка, заключила я. — За этот месяц, я так и не смогла привыкнуть. Всё здесь кажется таким чужим, что расслабиться не получается. Иногда мне кажется, что я тут для того, чтобы отбыть дни до переезда обратно… Но стоит Джеймсу проявить хоть немного внимания, как я вижу в нём не того, кем притворяется для всех.
Эбби затихла, внимательно вдумываясь в мои слова. Ужасно себя чувствую, когда кажусь со стороны плаксой. Никогда не любила жаловаться на жизнь, но это место так и не приняло меня. Да еще и ко всему, месяц без мамы в чужом доме с посторонним человеком, которого порой, я готова убить, а порой, хочется прижаться к его груди и больше никогда не отпускать.
— Мама так и светится от счастья. Кристиан делает все, чтобы мне здесь было комфортно. Иногда кажется, что он мне уделяет больше времени, чем собственному сыну. Хотя, когда дело касается Джеймса, я уже ни в чем не уверена. Мне казалось, что я сделала все правильно, когда установила между нами границы. Зная меня, я бы не привыкла к его выходкам. А такие, как он, всегда держат дистанцию. Уверена, Джеймс изначально был против нас с мамой в их холостяцкой жизни. Но что случилось потом? Как у него так искусно играет со мной? Чертов соблазнитель! Я боюсь собственных чувств, Эбби…не хочу чувствовать то, что начинает во мне возрождаться. Это не закончится ничем хорошим…
И почему это меня стало волновать чьё-то мнение? Во время моего монолога, Эбигейл крутила шнурок на кроссовке, задумчиво слушая. Только я закончила, она подняла на меня серьезный взгляд, и громко вздохнув, продвинулась ближе.
