— И с каких это пор? — уже шепотом, но всё так же с вызовом спросила она. — Ты, по всему видимому, забыл поставить меня в известность!
— А тебе так необходимо было услышать то, что итак казалось очевидным?
— Да! — заорала она, поджав дрожащие губы. — Потому что мне, черт возьми, ничего не очевидно! Я не понимаю тебя от слова совсем. Ты то не даёшь мне свободы, то отдаляешься. Ты постоянно играешь со мной. Бесконечно делаешь больно, даже не заботясь о моих чувствах. А я, Джеймс, тоже живой человек. И я не справляюсь! Не поступай так со мной!
— Ты флиртуешь предо мной с другим мужиком, а я делают тебе больно? — не смог утаить я ревность, которая рвалась наружу. — С какой стати ты вообще собралась с ним куда-то идти, а не послала к черту?
— Тебя это не касается! — шикнула она.
— Правда? — изогнул я бровь, приближаясь в ней на небезопасное расстояние. — Тогда какого черта ты терпишь меня, такого урода и сволочь самодовольную?
Её взгляд забегал, губы приоткрылись, чтобы что-то сказать, но лишь вздох и…больше ничего.
— Или, думаешь, я не видел, как ты смотрела на меня в тот вечер, когда Ася вилась вокруг меня? Не понял, что хочешь стереть её в порошок, когда она касалась меня? Ты просто не можешь признать, что ревнуешь! Строишь из себя даже сейчас недоступную гордую королеву!
— А ты можешь? — заорала громче прежнего она. — Ты можешь признать то, что ревнуешь меня? Можешь признать, что поступаешь, иногда, как козёл? Что специально играешь со мной и моими чувствами? Всё это ты можешь признать, а? Испытываешь…
— Да, я чертовски тебя ревную! И поступал, как козёл, потому что до последнего отказывался принимать то, что ты сводишь меня с ума! Меня это самого бесило больше, чем твоя гордая мордашка! — сорвался я, обжигая её кожу дыханием так близко, что, клянусь, ещё немного, и я бы впился в её губы, послав к чертям эти разговоры. — И я, как видишь, не скрываю, что готов был размазать морду Сэма по асфальту, когда увидел, что он касается тебя. Не скрываю, что всем собираюсь показать, что ты моя! Потому что я стал озабоченным. Ты меня таким сделала!
Её большие, самые необычные на свете глаза потемнели. Взгляд стал сконцентрированным и серьезным. А через минуту молчания, она уже обессиленно шептала:
— Чего ты хочешь? Что с тобой происходит, Джеймс? Что ты чувствуешь ко мне? Не отталкивай, если я нужна тебе! Зачем играешь со мной, если ничего не…
— Потому что я люблю тебя! — гневно прокричал я, от чего мои глаза вспыхнули.
— Что ты сказал?
— Я сказал, что люблю тебя. Удивлена? Этого ты добивалась? Окей. Я люблю тебя, Эрика! До безумия.
Моё сердце обещало с минуты на минуту выпрыгнуть из груди. Сказанное не укладывалось в голове. Слова Джеймса до сих пор эхом проносился в голове. Я должна была улыбнуться, подойти и крепко обнять его, облегченно вздохнув, потому что не безразлична человеку, который стал для меня важным. Но вместо этого, то ли в состоянии шока, то ли не веря сказанному, лишь отрицательно качала головой.
— Не говори этого, — почти что умоляла я его. — Прошу, не поступай так со мной, если не уверен. Не говори слова, от которых потом откажешься.
— Ты серьезно? — вспыхнули моментально его янтарные глаза огнём. — Я, черт возьми, в любви тебе признался! Сказал то, чего никогда никому не говорил. Наплевал на всё, что со мной происходило эти дни, пока я боролся с чувствами, а ты реально думаешь, что это игра? Я послал всех девок, которые вились вокруг меня. Да я ни на кого кроме тебя смотреть не хотел, бл…ин!
Я молчала. С каждым его словом мне становилось больно. Больно от того, с каким разочарованием он смотрел на меня.
— Джеймс, я…
— Я идиот только потому, что ввел и себя и тебя в заблуждение. — тихо, почти без эмоционально, со стеклянным выражением лица, выплюнул он. — Забудь. Всё забудь. Больше тебе не придётся страдать от моих игр. Они закончены.
И он ушёл. Просто оставил меня и, сжав кулаки с такой силой, что ещё немного, и продрал бы до кости, ушёл. Я видела его отдаляющуюся спину, слышала слова, что отголоском проносились в голове, и первая слеза коснулась моей шее, спадая до ключицы.
Какая же дура!
Он признался тебе в любви, открылся, а ты…а я боялась. Боялась, что человек, которого я полюбила всем своим сердцем, полюбила так сильно, насколько только умела любить, может в один день исчезнуть, сказав, что всё случившееся мне приснилось. Но Джеймс мне не приснилсч. Он настоящий. Самое настоящее и ценное, что случалось со мной в жизни.
А могла бы просто сказать то, что давно в себе носила.
Но вместо этого, я кричала в немом пространстве, глядя, как он уходит. Сжимала кулаки, впиваясь ногтями в кожу, на которой проступили первые пятна крови, стискивала челюсть и хотела закричать, но не могла.
