Когда уроки закончились, накинув на плечи пиджак, я несла в руке рюкзак, направляясь к стоянке. В школу и домой я должна была ездить с Джеймсом, и несмотря на наши взаимоотношения, он обещал ждать меня с утра и отправляться домой вместе. Его номера у меня так и не было, поэтому я решила подождать у машины. Однако, выйдя из массивного здания «Эмертон Холла», в глаза бросилась всё та же компания, которая теперь красовалась у машины Джеймса. Сам он, облокотившись на автомобиль, засунул руки в карманы, смеясь вместе со всеми. Рядом крутилась всё та же девушка со светло-русыми волосами и женственной фигурой. Когда очередная фраза друга заставила Джеймса рассмеяться, он откинул голову и случайно заметил меня, стоящую у входа. Любые эмоции, словно рукой снялись с лица парня, и будто готовясь на верную смерть, он отсутствующе смотрел на меня. Когда его девушка пыталась достучаться до Джеймса, помахав рукой перед лицом, он вернулся к друзьям, словно меня и не было, продолжив беседу.
Было ясно, что возиться со мной ему в тягость. Если я обещала не появляться в его окружении, я не стану нарушать обещаний.
Закинув рюкзак на плечо, я сквозь толпу быстро направилась на выход с территории, пытаясь понять, в какой стороне остановка. Как оказалось, автобусы ходили довольно близко от школы и не так часто, как хотелось бы. Тот, что направлялся в сторону нашего района, пришлось ждать не меньше сорока минут. Денег на такси у меня не было, как и интернета на телефоне. Пока я делала наброски моделей в блокноте, сидя на лавочке, на высокой скорости из ворот школы выехала машина Джеймса в противоположном направлении от дома.
Когда автобус высадил меня на длинной дороге, а люди объяснили, как дойти до нужной улицы нашего района, пришлось петлять по извилистым маленьким улочкам, неизведанным местностям и проходить через странный рынок, в котором было жутко, что аж кровь в венах застывала. В район богатеньких буржуев, как оказалось, автобусы не ходят. Все они имеют личные автомобили, не желая стоять в автобусных пробках. Всё же, когда время клонило к шести, я не спеша подходила к дому, волоча рюкзак за собой. Желудок урчал, настроения не было, и я проклинала всё, на чём свет стоит, что не взяла больше денег на такси. В крайнем случае, я могла бы попросить маму приехать. Обо варианта не могли быть исполнены изо дня в день.
Машины Кристиана во дворе не было, как оказалось, мамы тоже. Пройдя через коридор к кухне, я в полном одиночестве зарылась в холодильник, доставая йогурт, глазированный сырок и кусок лазаньи, которую приготовила мама утром.
Не потрудившись переодеться, лопая на ходу свою добычу, я наконец завалилась на мягкую кровать в комнате, бездумно глядя в потолок.
Почему дома, мне всё казалось слишком сказочным? В родной школе я чувствовала себя свободно, домой возвращалась с радостью, а следующего дня ждала с нетерпением. Тут же, всё было иначе. После первого дня, который прошёл не плохо, но и в то же время, как никуда хуже, хотелось бросить всё и вернуться назад. В дом, который я не могла назвать своим, приходилось возвращаться, чтобы не скитаться по пустым улицам в одиночестве, а приближение следующего дня казалось мне пыткой. Всё в этом месте было мне чужим. Все для меня тут были чужими.
Когда желудок немного насытился съеденным, я уже было собралась встать из позы снежного человека на кровати, как дверь комнаты рывком распахнулась. И думать, что это мама, было ошибкой.
Слегка приподняв голову, надо мной возвышался русоволосый братец, который недовольно разглядывал картину перед собой, словно пытаясь уничтожить взглядом. Что ж, обладай я такими сверх способностями, этого умника тупоголового уже давно не было бы на планете Земля. Надо ж было, такое наказание послать человечеству! Он смотрел на меня с таким презрением, как на насекомое, прорвавшееся в его комнату через открытое окно.
Только эта мысль пронеслась в голове, как до меня дошла другая:
— Прекрати врываться в мою комнату, как к се… — тут же мне припомнились недавние слова парня о том, что это итак его дом, и невольно откинувшись назад, я продолжила бездумно смотреть в потолок, обессиленная даже на спор. — Впрочем, делай что и где хочешь, но пусть это не касается меня.
— Чего ты хочешь? — резко спросил он, потянув меня за руку, от чего я, схватившись за запястье, встала перед ним. — Чего. Ты. Хочешь?!
Его затуманенный разъярённый взгляд рвал и метал, будто я нарушила его границы. Под гневом парня, я невольно сжалась, прикусив губу. Вызволив свою руку из его мёртвой хватки, пришлось зажать кисть от нахлынувшей резкой боли. Теперь, пришлось сдерживать и себя от нахлынувших эмоций. Ведь слёзы, которые рвались наружу, не спрашивали моего разрешения. Впервые за долгое время, я почувствовала себя беззащитным ребёнком, вокруг которого все и всё чужое. За плечами которого нет защиты, и больше нет поддержки.
