Никогда нельзя слепо доверять людям и их поведению. Особенно, после всех гадостей и отвратительных поступков, нельзя считать, что человек может измениться. А особенно, в отношении к тебе. Люди не меняются. Меняются привычки. И даже это бывает крайне редко и не так, как хотелось бы.
— Ты все ещё думаешь об этом? — подперла руками подбородок Эбби, сидя у меня и наблюдая, как я метаюсь по комнате. — Неужели для тебя стало открытием, что сводный братишка может быть мудаком?
Для менято стало открытием с первого дня нашего знакомства. Из человека в кретина превратиться можно. Из кретина в человека — никогда. Джеймс был тому яркое подтверждение.
Как я могла подумать, что он может быть не идиотом?
Милая беседа, его настоящая улыбка, вместо ядовитой привычной ухмылки, пару теплых взглядов и всё? Ты, девочка, растаяла? Решила вдруг, что вся былая демоническая кровь вытекла мигом из его самолюбивой персоны и заполнилась радужной кровью единорогов?
Наивная.
— Солнышко, ты ведь понимаешь, что проблема не в тебе. Он скотина, и этого не отнять. Твоя ошибка лишь в том, что ты слишком быстро себя обнадежила.
Я плотно сжала губы. В горлу подступила неприятная горечь. Или это была горечь прошлого вечера.
— Я через это проходила много раз. И даже сейчас, пока я с умным видом зачитываю тебе памятку общения со сводным братом, лично попадаюсь своему на крючок. Но милым он бывает лишь в те моменты, когда алкотестер, от переизбытка спирта в его крови, может дать сбой. В остальных случаях, Рэн все так же остаётся идиотом.
— Да, идиот, — подтвердила я, и опустилась на диван рядом с подругой, кладя голову на плечо Эбби и притягивая к себе коленки. — Не понимаю, почему успела подумать, что он может быть не идиотом.
И ведь действительно успела. Думала о том, как приятно с ним просто разговаривать и смеяться с глупых шуток. Просто находиться рядом и чувствовать тепло медовых глаз. Когда он не пускает ядовитых выражений, не выделывается, не играет в свои игры, и не надевает маску самолюбивого пижона.
Но ведь он не обещал перестать быть сволочью, правда?
— Это моя проблема, что я сама себе решила, будто человек может измениться..
— Проблема не в тебе, услышь меня! — вздохнула подруга и, обняв, уложила мою голову к себе на плечо. — Я знаю Джеймса с детства. К сожалению, даже лучше, чем хотелось бы. Он парень неплохой, отзывчивый, щедрый, даже сердце у него вроде есть…но он предпочитает не вспоминать об этом. Точно так же, как и Рэн. Наверное, поэтому я и успела понять так хорошо твоего братишку.
— Лучше бы я вовсе не узнавала его…
— Ты разве этого не хотела?
Пауза. Улыбка, коснувшаяся губ и мой собственный тяжелый вздох.
— Когда ты стала понимать меня лучше, чем я сама?
— Слышала что-нибудь про родственные души? — усмехнулась Эбби.
— С тобой узнала.
После моей попытки к бегству с зала, Эбигейл пошла следом. Подруга не задала ни единого вопроса, ни накинулась с расспросами и обидами. Она молча довезла меня домой, зашла следом и выслушала, когда мой пульс восстановился, а беспорядочные мысли в голове притихли.
Сказать, что Эбби была удивлена — ничего не сказать. Она все поняла ещё в момент нашего побоища с Джеймсом, но не задала ни единого вопроса.
— Будь я на твоём месте, тоже остерегалась бы сплетен по поводу родственничка. Джеймс слишком яркая и популярная персона в Эмертон Холле. Окажись твои сводным Гарик с последней парты, никто бы и глазом не повёл. Но если то, что вы скрываете, просочиться во всеобщее внимание, школа будет стоять на ушах.
— И ты на меня не обижаешься? — с надеждой спросила я.
— За что? — искренне удивилась подруга. — Это только твоё право: кому что о себе говорить. И я, правда, ценю, что ты делишься со мной многим. Но я никогда не стану вытягивать из тебя то, что ты захочешь держать в себе.
— Спасибо тебе…я не знаю, как чувствовала бы себя, не окажись тебя рядом.
— Наверное, ты сошла бы с ума
Впервые за тот вечер Эбигейл заставила меня улыбнуться. Мы поужинали спагетти, которые подруга приготовила на скорую руку, пока я горевала, укутавшись в теплый плед, а потом поднялись ко мне в комнату.
— Почему мне так не везет? Я лишь хотела спокойно и в одиночестве провести этот год, а потом, исчезнуть из их жизни навсегда. Но нет же, чертово предательское сердце хочет моей смерти!
— Он тебе нравится.
— Нет. — отмахнулась мгновенно я.
— Это был не вопрос, — Мартинес посмеялась. — Ты можешь обмануть меня, но себе-то хоть не ври.
— Это так очевидно? — я подняла налитые слезами глаза на подругу, поджав губы.
— Только для тех, кто хорошо тебе знает.
Я пожала плечами, вытерев мокрые щеки рукавом кофты.
— И ты ему тоже нравишься. Он ляпнул ту фразу не сгоряча. А осознанно. Просто такой же слабак, как и Форд. Боится признаться, что тоже человек, у которого есть чувства, не хочет показаться подкаблучником, и слышать осуждения своего окружения. Они привыкли держать статус волков одиночек и расправляться со всеми жёстко. А девушки…те, которые не на одну ночь, в их планы не входят.
В этот раз я была не единственной, кто грустно улыбнулся, смахнув слезу.
