Окунитесь в жизнь среднестатистического клерка из Лондона конца 19 века.Мистер Путер, осознавая себя незначительным человеком, в сущности, никем, не оставляет попытки приобрести вес в обществе. Комичные ситуации, в которые он и его окружение попадают ежедневно, простодушно описаны Чарльзом в дневнике. «Подсматривая» за героями книги, вы обязательно узнаете в ком-то себя, своих друзей и от души посмеетесь. Сумеет ли Чарльз Путер добиться всеобщего уважения? Или это не так уж важно для счастья? Английский юмор прекрасен. Книга братьев Гроссмит вошла в список самых веселых по версии The Telegraph.
ВСТУПЛЕНИЕ ОТ ЛИЦА МИСТЕРА ПУТЕРА
А почему бы, собственно, не опубликовать мой дневник? Мне частенько попадались воспоминания людей, о которых я никогда прежде не слыхивал. И я не вижу причин (ну конечно, мне же не посчастливилось стать «кем-то», чтобы видеть), почему мой дневник тоже не может оказаться интересным. Эх, зря я не начал писать еще в молодости.
Всего неделю назад я и моя ангельская женушка Керри переехали в новый дом. Лорелз, Брикфилд Террас, Холлоуэй. Красивый дом в шесть комнат (не считая подвала) с террасой для завтрака. Перед домом палисад. Лестница из десяти ступеней ведет к парадной двери, которую, кстати говоря, мы держим запертой на цепочку. Каммингс, Гауинг и другие близкие друзья всегда пользуются маленькой боковой дверью, которая избавляет служанку от труда открывать парадную дверь, отвлекаясь от работы. За домом небольшой премилый сад, отделяющий дом от железной дороги. Надо сказать, вначале мы опасались, что нам будет мешать шум поездов, но владелец дома заверил, что со временем мы привыкнем и не будем его замечать. Он тут же снизил арендную плату на два фунта. Он оказался прав: мы уже не испытываем никаких неудобств, не считая треска, доносящегося из-за ограды из дальнего конца сада.
Люблю возвращаться домой после работы в Сити! Какой прок от дома, если ты там почти не бываешь? Мой девиз: «Дом, милый дом!». Вечера я всегда провожу дома. Наш старый друг Гауинг может заглянуть без предупреждения, равно как и Каммингс, который живет напротив. Мы с Каролиной всегда им рады. Однако, мы с Керри вполне способны проводить вечера и без друзей. Всегда находится какое-нибудь дело: тут вбить гвоздик, там поправить жалюзи, закрепить вентилятор или прибить задравшийся уголок ковра – то есть все то, что я могу делать, не вынимая изо рта курительной трубки. В это время Керри может снизойти до пришивания пуговицы, починки наволочки или поупражняться в исполнении гавота Сильвы на нашем новеньком фортепьяно, которое мы купили в рассрочку на три года у Коллард&Коллард (очень большими буквами), произведено В. Билксоном (маленькими буквами). А еще мы не нарадуемся на нашего сына Уилли, который работает в банке в Олдеме. Только хотелось бы видеть его почаще… Но вернемся к дневнику:
Торговцы не дают покоя. Пришлось пообещать Фармерсону, продавцу скобяных изделий, что я обязательно обращусь к нему, когда понадобятся гвозди или инструменты. Кстати, я вспомнил, что у нас нет ключа от спальни, да и звонком не мешало бы заняться… Звонок на террасе не работает, а когда звонят в парадную дверь, слышно только в комнате слуг. Как нелепо! Вот зашел мой дорогой друг Гауинг, но остаться не захотел из-за отвратительного запаха краски.
Торговцы продолжают надоедать. Так как Керри нет дома, мне самому пришлось разбираться с Хорвином. Он оказался вполне вежливым мясником, который держит маленький чистенький магазинчик неподалеку. Я заказал на пробу баранью лопатку на завтра. Керри познакомилась с молочником Борсетом и заказала у него фунт свежего сливочного масла, полтора фунта соли да яиц на шиллинг. Вечером неожиданно зашел Каммингс, чтобы похвастаться пенковой трубкой1, которую выиграл в лотерею в Сити. Он предупредил, что с ней нужно обращаться аккуратнее, потому что можно испортить цвет, если брать ее влажными руками. Он также не пожелал остаться, сказав, что не очень любит запах краски. На выходе он споткнулся о скребок для обуви. Надо бы убрать этот скребок, иначе им начистят мою физиономию… Вообще-то я нечасто шучу.
Принесли
