Я набираю номер такси, когда вижу на второй линии Димин звонок.
Интересно, какую ложь он придумал на этот раз? Хотя нет, не интересно.
Я называю адрес, откуда меня надо забрать. Хватаю сумку. Телефон вновь начинает звонить. Кидаю аппарат на кровать.
Нет меня, Дима! Для тебя я теперь всегда вне зоны доступа!
Буквально выбегаю из дома. Хорошо, что никого не встречаю. Не хочу видеть их. Всех. Я лучше на улице постою, подожду такси. Но больше ни секунды не останусь в этом доме.
Вижу, как из машины, что стоит напротив, выходит высокий мужчина. Он разговаривает по телефону. И я точно слышу, как он называет имя и отчество моего мужа.
Значит, Марина не врала. Вот она та самая охрана. Или конвой.
– Подождите – кричит мужчина, направляясь ко мне – с вами хочет поговорить Дмитрий Андреевич.
Я разворачиваюсь и бегу в другую сторону. Хрен с ним, с этим такси. Если я сейчас не убегу от этого охранника, я никогда не смогу вырваться из этого ада. Живой.
– Да стойте же вы – доносится мне вдогонку.
Ага, щас.
Слышу, что мужчина тоже начинает бежать. Я оборачиваюсь на него, когда слышу, как навстречу на большой скорости несется машина. Может быть такси? А что, все языки излохматили, осуждая скорость желтых машин с шашечками на крыше.
Машина резко тормозит около меня. Не такси. Из нее выскакивает ... Татьяна Анатольевна и хватает меня за руку. Я пытаюсь бороться с ней. Но в этот момент чувствую болезненный укол в шею.
И вновь, спустя секунды, как и в прошлый раз, чувствую, как меня начинает поглощать беспроглядная тьма.
К отцу нас с матерью пустили не сразу. Ему делали необходимые манипуляции, и нам пришлось ждать в больничном коридоре.
Но когда я увидел своего родителя среди всех этих трубок, в груди что-то екнуло.
Я всегда знал его, как стального, несгибаемого человека. С железным словом и такой же волей.
Но сейчас, казалось, что передо мной совсем другой человек. Какой-то бледный, немощный старик. С потухшим взглядом и слабыми, лежащими вдоль тела руками.
– Здравствуй – мать первой делает шаг по направлению к родителю. Да так и остается стоять около него. Внимательно рассматривая, но, не делая попыток обнять или поцеловать.
Да что там! Даже за руку не берет.
И я впервые думаю о том, как страшно вот так вот жить. Жить, не имея рядом человека, который в трудную минуту мог бы пожать тебе руку. Успокоить. Поддержать.
Человек пытается обложить себя деньгами, драгоценностями. Покупает дорогие дома, шикарные яхты. И думает, что этим обеспечивает себя беззаботным будущим. Он становится подозрительным. Ему начинает казаться, что все вокруг или завидуют ему, или хотят урвать кусок от его богатства. И он начинает отдаляться от старых, менее успешных знакомых. Не понимая, что ни одна самая навороченная машина не сможет поднести стакан воды в ту минуту, когда ему станет плохо. И ни один, самый шикарный дом не поддержит словами.
Так и в нашей семье. Игнорируя и не испытывая нежных чувств на протяжении всей жизни, мы не получали друг от друга поддержки. И не давали её сами.
Только мне повезло намного больше, чем моим родителям. В моей жизни появилась Катя. Которая показала мне, что человеку можно давать добро, не требуя ничего взамен. Можно поддерживать в трудную минуту, не смотря на все обиды.
И поэтому я тоже делаю шаг в сторону отца. И, протянув руку, крепко сжимаю его пальцы.
– Здравствуй, пап – смотрю я в его округлившиеся от удивления глаза.
– Ав...ствуи – кое-как шевеля языком, наконец-то произносит он.
Потом отец кидает взгляд на мать, и впервые я замечаю в его взгляде тоску. Или боль.
Сразу не поймешь, что означает его этот впервые увиденный мною взгляд.
– ...Асти – произносит отец, обращаясь к своей жене. И нам становится понятно, что отец за что-то просит прощения. – И...ме...ны н... было. Ы... н... в..но..вн..
– Что? – переспрашиваю я.
– Измены не было – переводит мать слова отца.– Я невиновна.
Но на её лице не дергается ни один мускул.
Да, за всю свою совместную жизнь они так успели нагадить друг другу в душу, что теперь любые, даже сказанные от чистого сердца слова не смогут исправить их ситуацию.
Отец внимательно смотрит на мать, но, не добившись ожидаемых эмоций, закрывает глаза.
Видно, что ему тяжело дается это общение.
Поэтому мы не торопим его. И до того, когда отец вновь открывает глаза, проходит много времени.
– Сы..н – говорит он.
– Да – я думаю, что родитель хочет что-то сказать мне, но тот медленно машет головой.
– Неее... Н... Ты. Угой... Фи...ма. Забать...
Я не понимаю о чем он говорит. И смотрю на мать. Но та тоже качает головой.
– Сы...н...– снова пытается сказать отец. – М...ой... Та..ня... Фи...ма... За...ба...ть.
– Татьяна хочет забрать фирму? – растолковывает родительница его слова.
Да ну! бред! Я думаю, что мать что-то перепутала.
Но отец медленно прикрывает глаза, давая понять, что она права.
– Как? – мать наклоняется очень близко к отцу – Как она хочет это сделать?
– Мам – я пытаюсь немного отстранить её от отца – Аккуратнее.
Но мать не слышит меня.
– Как? – задает она один и тот же вопрос.
