Я причинил ей слишком много боли для того, чтобы что-то исправить и решил... отпустить её.
Да, отпустить.
Кто-то скажет слабак.
Но, повторюсь, это было самое тяжелое решение в моей жизни.
Потому что, бл...ь, я впервые понял значение слова "любить". Не брать любовь, купаясь в лучах обожания. Неет. Отдавать. Всё. Всего. Без остатка. Думать не о том, как тебе, а о том, как ей. И от того, что ОНА счастлива, становится счастливым самому. Находится в эйфории от одного её радостного взгляда. Улыбки. Пребывать в нирване только потому, что ОНА есть. Пусть не рядом, но существует. И ей хорошо.
Но, удерживая Катю возле себя, я не смогу... не смог дать ей всех тех эмоций, которые хотел бы вызывать у нее.
Да, любит. Да, люблю. Но как оказывается этого катастрофично мало, когда нет доверия. Это ничто, когда подозрения начинают выгрызать душу. Пробивать дыру в сердце. К чему в итоге заведет такая любовь? К взаимным упрекам, ненависти?
Я бы ни за что на свете не опустил Катю. Не отдал бы никому. Но... её телефон. Он стал для меня её вторым дневником. Нет, здесь не было написанных ею фраз. Только та информация, что я нашел, стала для меня сродни лавине, сметающей все на своем пути. В том числе и мои чувства.
И после этой стихии осталось лишь белое поле опустошенности. Когда каждый последующий шаг оставляет грязный след на этом поле.
Так и с моими чувствами. Чтобы я не делал, чтобы не придумывал – все грязь. Грязь. Я – та грязь. И поэтому, я не имею права касаться Кати.
А Стас... он имеет.
И от этой мысли меня просто лихорадочно трясет. Я хочу убить его и ... оставить в живых. Для нее. Для Кати. Но от этого мне еще больше хочется убить его.
Замкнутый круг. Но я не могу отпустить Катю одну. В неизвестность. В чужой город. И сам с ней поехать не могу. Она не хочет, а навязываться, причиняя ей тем самым боль, я не имею права.
А сидящий около меня мужчина – единственный человек, которому я могу доверить Катю. И поэтому именно у него сейчас в кармане лежат два билета и паспорта на их имена. Я не знаю, в каком направлении эти билеты. Так будет лучше. Чтобы не сорваться, не бросить все и не уехать к ней.
Только бы спасти Катю. Только бы спасти.
Мы не ждем оговоренного с домработницей часа. Благодаря Олегу, мы знаем, где расположен тот самый домик у озера. Ведь именно оттуда поступал запилингованный звонок.
Полиции доверять я тоже не могу. Иногда они так кустарно проводят свои операции, что неизвестно, к каким последствиям это может привести.
Конечно, я обращусь к сотрудникам правоохранительных органов – не хочу устраивать самосуд – но лишь тогда, когда буду знать, что Катя в безопасности.
Стас вглядывается в навигатор.
– Все. Сейчас через сто метров будет спуск направо. Поверни туда. И потом, через десять метров, остановись. Дальше пешком. А то услышат.
– Созвонись с Олегом. Узнай он на месте?
Олег должен будет отвезти их в аэропорт.
ИХ. При этом слове я начинаю скрежетать зубами. ИХ. ИХ. Такого слова просто не должно существовать. Но оно, ставящее Катю и Стаса в один ряд, есть. Оно пробирается мне под кожу ядовитой змеей, кусая и разъедая мою душу.
Я очень надеюсь, что там, где бы то ни было, Катя не потянется к Стасу. И он останется для нее просто другом. Только я слишком хорошо знаю своего смазливого и решительного друга. Он не уступит.
К тому же я обещал Стасу, что если еще хоть раз обижу Катю, то отступлю сам...
Мы пробираемся сквозь высокие деревья осторожно, боясь хоть чем-то выдать себя.
Я поэтому и не стал брать много народу – в таком случае шансов на то, чтобы остаться незамеченными, намного меньше.
Сейчас на нашей стороне внезапность. Они ждут нас завтра и не здесь. К тому же, лежащие в наших руках пистолеты тоже прибавляют шанс на удачный исход дела.
Приближаясь к дому, мы все отчетливее слышим спорящие голоса. И один из них точно принадлежит Алексею. Он здесь? Значит, Алексей солгал? Он также причастен к похищению моей жены?
Хорошо, что дом невысокий. Мы легко можем разглядеть то, что происходит в комнате.
Четыре человека сидят на кухне. Домработница, Алексей, Марина и еще один мужик.
Я всматриваюсь в незнакомца. Знаю, это он. Тот самый урод, который хотел мою жену...
– Дим, смотри. – своим шепотом отвлекает меня Стас – Дверь из кухни выходит на веранду. Пройдем через нее.
Я, еще раз кидая взгляд на мужчину, направляюсь в обход дома.
Мы идем тихо, стараясь не задевать валяющийся повсюду хлам.
Голоса затихают, и мы со Стасом переглядываемся.
Неужели, что-то заподозрили? Значит, времени у нас нет.
С тяжело бьющимся сердцем, я резко открываю дверь и забегаю в комнату.
Все, находящиеся в ней, вскидывают голову, и Марина даже кричит от неожиданности.
– Только троньтесь с места – тихо предупреждаю я их, направляя пистолет на Татьяну Анатольевну – и я буду стрелять.
Следом за мной заходит Стас. Он целится в придурка, имени которого я не знаю.
О, – Татьяна Анатольевна вздрагивает, пытаясь скрыть страх, но потом берет себя в руки – Да ты со свитой. Что же ты не примчался один, как рыцарь из сказки? Спасать свою принцессу.
